Степлер. Стихи и рассказы.

Автор темы был в последний раз замечен 11 час(а/ов) назад
Регистрация
26 Фев 2026
Сообщения
873
Репутация
25
Реакции
1,902
Посетить сайт
Пол
Из старого.

Моё​

Светлана Догаева

Стайки листьев осенних меня окружили,
Осень, осень, ты сердце терзала моё.
В небе птицы кричали и всё ворожили:
"Не твоё, не твоё, это всё - не твоё".

Тонкой корочкой лёд застывает на лужах,
Но не тянет вернуться в пустое жильё.
Скоро лягут снега, и сосульки от стужи
Зазвенят, запоют: "Это всё - не твоё".

В мире много дорог, но которой ты - нужен,
Чтоб от края до края прошёл ты её?
Утром солнца лучом кто-то будет разбужен,
Но замёрзшее сердце шепнёт: "Не твоё".

Только ночь, с её тайнами и постиженьем
Скрытых смыслов наполнит моё бытиё.
Мне Луна показала моё отраженье -
И шепнула душа: "Только это - твоё".


© Copyright: Светлана Догаева, 2013
Свидетельство о публикации №113082006566
 
  • Роза
  • Like
Реакции: 1 users

Время желаний​

Светлана Догаева

1.

Рассвет: тихий, мягкий, розово-золотой. День: синий с белым, небо и снег, снег, снег…

Каким будет вечер?

Каким она захочет.

Сегодня – время желаний. 31 декабря.

Чего же ей пожелать – для себя? Она уже пожелала для других, пожелала много раз, потому что желала много лет.

И её желания для других – они сбывались.

Вотрена не знала – почему, но у всех её родных, у всех её друзей сбывалось всё, что она для них загадывала.

Значит, она загадывала хорошо.

Жанна, её лучшая подруга, в прошлом году сумела сохранить семью. Много лет Вотрена наблюдала, как у Жанны с Аниосом всё медленно, но верно разваливается, но не давала себе воли желать подруге семейного счастья, так у них всё запуталось. Страдали оба, Вотрена не знала, чего же хочет Жанна, чего хочет Аниос: быть вместе или всё же расстаться? И только когда Жанна, сорвавшись, как-то разрыдалась у Вотрены в гостях, стало понятно, что следует что-то предпринять. Вотрена тогда попыталась поговорить с Аниосом, он, по обыкновению, отмалчивался, но в конце концов Вотрена вытянула из него неохотное признание: да, несмотря на то, что у него есть любовница, уходить от Жанны он не хочет.
И тогда Вотрена пожелала им: быть вместе до конца.

И они вместе. Пока что. Весь этот год они были вместе. Для них она сегодня, 31 декабря, наверное, пожелает одного: чтобы они окончательно разобрались в себе и в своих чувствах.

Желание опасное, исполнение его может привести к тому, что в итоге они всё же расстанутся.

Может быть, в этот раз лучше не желать им ничего?

Время пока есть. Вотрене необходимо подумать об этом. Может, и правда, лучше ничего для них не желать на будущий год. Сами разберутся.

2.

Да, желания Вотрены для других исполнялись.

Поэтому она боялась загадывать для себя. За неё ей желали другие. Она не спрашивала, никогда не спрашивала, чего они желали ей.

Просто многие события в своей жизни она воспринимала так: вот исполнилось ещё чьё-то желание в отношении неё.

Разными были их желания, разными были эти события в её жизни.

Иногда их желания смешивались, противореча друг другу, и получалось занятно. А иногда их желания дополняли друг друга, и получалось просто прекрасно.

В прошлом году Жанна пожелала ей попасть на выставку Альберроса, а Аниос захотел для неё поездки в романтический Каракас.

В итоге Вотрена вдруг сорвалась с работы, взяла отпуск за свой счёт и полетела в Каракас, куда давно хотела попасть, и там ей удалось побывать на выставке Альберроса, которая как раз в Каракасе и проходила летом. Отстояла длинную многочасовую очередь и купила билет. Вошла в зал почти совсем без ног, как говорится, и несколько часов бродила по выставке, изумляясь про себя великому мастерству знаменитого художника.

Вотрена улыбнулась. Милые они, Жанна и Аниос, спасибо им.

Конечно, она и без них думала о выставке Альберроса, но Оракулу об этом не говорила, не просила его об этом. Друзья попросили за неё. Может быть, догадались, о чём Вотрена просила Оракула за них в прошлом году? Отблагодарили Вотрену?

Ладно. Хватит о Жанне с Аниосом. Пришло время подумать о себе.

Для себя. Для себя… Да. Для себя, себе, о себе.

3.

Три раза в жизни гражданам республики Мириано позволялось желать лично для себя. В 30 лет, в 45 и в 70.

Вотрена пропустила первый раз. У неё тогда тяжело болела сестра, и Вотрена испросила разрешения поменять желание. Оракул покряхтел, но согласился. Сестра Вотрены поправилась.

Теперь пришло время второго раза.

Вотрена вновь взглянула в окно. Сине-белый день потихоньку превращался в сине-фиолетовый вечер, расцвеченный яркими разноцветными огнями праздничной новогодней иллюминации.

Пора.

Оракула нельзя заставлять ждать. У него сегодня сложный вечер, очень сложный! Все граждане республики в этот вечер войдут в Кабинки Желаний, тихо прошепчут в приёмную трубку переговорного устройства свои заветные желания, эти желания по хитрой системе передающих проводов дойдут до Оракула, сидящего неизвестно где… и Оракул должен будет разобраться во всех, абсолютно во всех желаниях всех людей! Исключить желания заведомо злые, способные причинить ущерб другим людям. Взвесить желания добрые, но неразумные, способные причинить людям ещё больший вред. Отобрать желания безобидно-хорошие и прикинуть лучшее время и лучший способ их исполнения.

И так далее.

Оракулу не позавидуешь, тяжёлая у него работа. Недаром Оракулы рано выходят на пенсию, всего через 5 лет после начала службы у Демиурга. А некоторые Оракулы на памяти Вотрены завершили свою работу ещё раньше, сломались, не выдержали.
А желающих пойти в Оракулы совсем не много, хотя вознаграждение за свой труд они получают огромное.

Вотрене тоже предлагали стать Оракулом. Анализ её желаний для других показал, что у неё есть к этому все необходимые данные. Зла она ни разу не пожелала никому.

Но Вотрена, подумав, всё же отказалась от этой великой чести и великой ответственности. Предпочла остаться простым искусствоведом.

Иногда она жалела, что отказалась. Но всё-таки… всё-таки она поступила правильно.

Ладно. Пора ей идти.

Вотрена надела шубку, погасила свет и вышла из дома.

4.

У ближайшей к её дому Кабинки Желаний стояла небольшая весёлая очередь. Вотрена узнала в лицо нескольких соседей, поздоровалась с ними, и с ней поздоровались, поздравили с наступающим Новым годом. Все принялись желать друг другу исполнения желаний, и по традиции, и просто так, от души.

От души. Эти пожелания всегда ценнее тех, что по традиции, подумала Вотрена.

Исполнение. Исполнение. Состоится ли исполнение её заветного желания?

Неизвестно.

Надо просто набраться храбрости, войти в Кабинку и пожелать.

А там видно будет.

Подошла её очередь.

Вотрена вошла в уютную кабинку.

Стены обиты звукоизолирующими материалами, чтобы никто снаружи не услышал, чего и для кого желает другой человек.

Окошечко, как в кассе банка. Маленькое только. На длинном шнуре висит трубка переговорного устройства. Перед окошечком стоит мягкое кресло.

Когда-то в таких Кабинках играла тихая музыка, но позже от идеи музыкального сопровождения отказались, сочтя, что даже тихие приятные мелодии и ритмы сбивают людей с волны их желаний.

Тихо.

Очень тихо в Кабинке Желаний.

Над окошечком загорелся зелёный огонёк – знак того, что Оракул включился и готов принять её желание.

Иногда это занимало час или даже больше. Особенно у неопытных желающих, они путались и не всегда могли чётко сформулировать свои мысли.

Никто их не торопил. Слишком важное это время. Время желаний, 31 декабря, раз в году. Люди в очереди не имели права торопить кого-то, а Оракул не имел права задавать наводящие вопросы.

Все, и люди снаружи, и Оракул имели право только ждать, пока освободится Кабинка.

Люди имели больше прав, чем Оракул, они могли пойти к другой Кабинке. В этот день, 31 декабря каждого года, такие Кабинки водружали на каждом углу. Вотрена просто прошла в свою привычную, куда ходила каждый год с тех пор, как поселилась в этом доме.

Зелёный огонёк приглашающе мигнул несколько раз. Это было единственным разрешённым Оракулу действием: он напоминал, что время идёт.

Время желаний идёт.

Время желаний уходит.

Поторопись, сказала себе Вотрена. Ты же давно знаешь, чего тебе хочется на самом деле, чего тебе хочется уже очень давно!

Она откашлялась, взяла трубку переговорного устройства и тихо произнесла в чёрный раструб:

- Вотрена Кассия Мелера, 45 лет, второе право желания для… - она на миг запнулась, - для себя лично. От первого права в 30 лет отказалась.

- Сведения о первом отказе имеются, - произнёс обезличенный голос. - Слушаю вас.

Вотрена на миг зажмурилась.

Перевела дыхание.

Открыла глаза.

И озвучила своё желание для себя лично.

5.

Рассвет в Мадриде: голубовато-розовый, стаи голубей то и дело закрывают прозрачное небо.

День в Леопольдвилле (Вотрена предпочитала старое название, Киншаса звучит не так, не так...): золотой, яростный, жаркий. Стройные женщины в экзотических одеждах грациозно несут на головах огромные тюки с домашним скарбом, с товарами на продажу. Плеск фонтанов освежает душу и тело.

Вечер в Сингапуре: пёстрый, яркий, шумный, людный. Все толкаются, смеются, болтают на самых разных языках, на всех языках мира.

Катание на лодках в Месинде… с неба на водную гладь падают лепестки лотоса вперемешку с крупными снежными хлопьями.

Прыжок на лонже с моста Перевалова, мост высотой в 120 метров… Страшно и весело!

Вечер в ресторанчике в Париже, горит свеча в толстой бутылке на столике, и тихо плачет у её столика скрипка, она заказала музыку…

Вотрен стало много.

И каждая жила в том городе, куда сама Вотрена, единственная Вотрена, всегда мечтала попасть.

Как Оракулу это удалось, что и как сотворил Демиург – Вотрену не занимало.

Её желание исполнилось, это – главное. Её стало много!

И жизней у неё стало много.

И все – разные.

И все – прекрасные.

И пусть так и будет весь этот год.

А потом опять наступит время желаний.

Через год сотни женщин по имени Вотрена войдут в Кабинки Желаний в разных уголках мира.

И пожелают самого хорошего всем своим новым друзьям, всем, с кем они подружатся в этом году.

А для себя, когда им всем исполнится по 70 лет, они пожелают вернуться в родной город и стать опять ею – единственной Вотреной.

Для всех себя.

Для неё – единственной.

Чтобы с ней навсегда осталась их память об этих прекрасных жизнях.


© Copyright: Светлана Догаева, 2022
Свидетельство о публикации №122010104984
 

Книга Камней Великих Драконов​

Светлана Догаева

В "Сказке о ленивом драконе" описаны приключения ленивого дракона ЛохЛеннорса.

А это - "Книга Камней Великих Драконов", доставшаяся ЛохЛеннорсу от его отца, а его отцу - от его отца... а тому - от его предков, Великих Драконов.


Часть первая

***

Я о камнях начну рассказ.
Храни, Дракон Великий, нас!

***

Кому над камнем власть дана,
Людские души все до дна
Обязан ясно постигать,
Чтоб верно камни охранять
От страстной алчности людской,
Неудержимой, как прибой –
Безумный, бешеный, - морской.


Людской род - слаб, а наш – силён,
Огнём Вселенной закалён,
Недаром из драконьих ран
Всегда рождается вулкан,
И после гибели своей
Огнём страшит дракон людей
Ещё немало тысяч лет
Из-под земли… То - наш обет.


Храним сокровища от тех,
Кто, жаждая словить успех,
Не приложив к тому труда,
Всего лишь – пища нам, еда.
Двуногий наглый человек,
Желающий прожить свой век
Легко и весело, и вот –
По головам других пройдёт,
Чтоб горсткой камешков владеть…
Так нечего нам их жалеть!


Дракон же камни лишь хранит,
Обет старинный так велит.
Он дан был в давние года
Тому, Кто создал всё тогда,
Кто вздохом сотворил весь свет –
То Демиургу был обет.


А коль нарушить тот обет,
Продаться людям – за обед
Из коз, баранов и коров, –
Не будет тот дракон здоров:
Желая ленью насладиться,
Он похудеет, измельчится
И станет меньше, чем синица,
А вскоре и совсем «на нет»
Сойдёт нарушивший обет.

***


Рубин – из крови юных дев;
Сапфир – из синих вод морских;
А жемчуг – рви, когда, поспев,
В сердца русалок он проник
Со свежею морской струёй…


ОПАЛ сияет огневой:
То – смех вулкана: рассыпал
Его подземный наш собрат,
Дракон! И в смехе том – и Рай, и Ад,
И потому велик опал,
Что чёрным золотом сверкал,
Что белым золотом играл,
Сводил с ума и – опалял!


Глаз ведьмы – это ИЗУМРУД,
За то его и люди чтут
Превыше всех цветных камней,
В пещере собранных твоей.
В нём зелень леса и травы,
Но не снесёт тот головы,
Кто уворует камень сей:
Гнев ведьмы выжжет всё до тла,
В душе преступника зола
Одна останется! То – месть
За ведьмы попранную честь.



БЕРИЛЛ – меньшой его собрат.
Им обладать любой бы рад,
Не ведая, что камня суть –
В том, чтоб помочь ему уснуть:
Хранит он спящий дух в ночи,
Когда сова в лесу кричит,
И он способен пробудить,
Коль жизни вдруг начнут грозить.


АКВАМАРИН! Смешенье вод
Морских – и ветров буйных! Небосвод
Целует море перед сном,
А камень – двух стихий фантом.
Он – символ одиноких душ,
Презревших и чины, и куш,
Судьба влечёт их в те края,
Где только ветры да моря,
То камень вечных моряков
И – дев, любительниц стихов.


ТОПАЗ: сверкание вина!
О, виноградная лоза
Желтеет, словно солнца луч.
Топаз способен толщу туч
Одеть в румяный яркий цвет,
Что дарит миру Солнца свет.


О ТУРМАЛИНЕ что скажу:
Опасен этот камень всем,
Кто, повинуясь миражу,
Забыл о смысле цифры «семь».
Семь бед обрушит камень сей
На тех, кто любит плотский грех
Превыше всех других утех.
Настоян камень на скорбях
Всех грешников, чей смертный прах
Давно истлел, испепелён,
Или в пучине погребён.


АЛЕКСАНДРИТ – король камней,
И создан он для королей.
То ал, то зелен он – так власть
Всегда перерастает в страсть,
И вот она кипит в крови
И – отвращает от любви,
Тогда и женится король
На той, кто лишь… играет роль.
На сердце короля лежит,
Как ледяной александрит,
Всё бремя крови и скорбей,
Что знаменуют власть страстей;
Или – и так прочесть сумей! –
Что означают страсть властей.
Двойной природы камень тот,
Несчастлив, кто его крадёт.


Вот лучезарный АМЕТИСТ:
Носи его, кто сердцем чист.
Как смех ребёнка, он силён,
И искренний им ограждён
От бед любых и от невзгод.
Погибнет тот, кто украдёт
Чистейший камень аметист -
Завянет, как пожухлый лист.


АЛМАЗ – венец всему и вся:
Слеза дракона! Холодна…
Бесцветной кажется она…
Прозрачной… но таит в себе
Свет радуг мира – всех-всех-всех, -
Хотя слеза всего одна
За жизнь дракона излилась
Из радужных огромных глаз.
Алмаз меняет всё в судьбе,
Он всем сулит одно – успех,
Успех – немедля и сейчас!..
Обманет вновь людей алмаз –
Коварен дар драконьих глаз!


***


Такие камни есть: манят
И пробуждают алчный взгляд,
Хоть драгоценными оне
И не являются вполне.


КОШАЧИЙ ГЛАЗ навеет сны
О тех краях, где рыщет рысь,
Но если в сон поверит кто –
Очнись, тот спящий, берегись!
Его подстережёт несчастье –
Сам станет рысью в дикой чаще!


А СОКОЛИНЫЙ ГЛАЗ даёт
И взор орла, и взмах крыла.
Но если зависть возмогла
К кому-то с лучшею судьбой –
Слетятся вороны толпой
И очи вырвут в одночасье.


АВАНТЮРИН – понятна суть:
Крутись, как белка в колесе,
Богатство хитростью добудь,
Но, коль не выглядишь, как все,
Тебя поймают, и в тюрьму
Пойдёшь ты к камню своему.


АГАТ: распил чудесен твой,
Там спрятан сказочный пейзаж.
Не тронь сей камень, коль тобой
Владеет злоба! Камень – наш,
Драконий: мелкие чешуйки
Со шкуры мы смываем струйкой
Подземных тихих родников.
Красив, но жёсток и суров
Агат к тому, кто злобен духом:
Оглохнет он на оба уха.


А в БИРЮЗЕ сокрыта смерть
Для тех, кто властью облечён,
Кто силой власти вовлечён
В чинов и денег круговерть.
Тускнеет сразу бирюза,
Коль у невинного слеза
От злобной глупости суда
Из глаз катится иногда.
Нельзя судье кольцо носить,
В котором плачет бирюза,
Погаснут вдруг его глаза,
Коль будет плохо он судить.


Для КАМНЯ ЛУННОГО судьба
Луной начертана. И тот,
Кто любит и любови ждёт,
Кто верен камню и себе -
Возвысится в своей судьбе.
И, хоть судьба его скромна -
По меркам знати и царей, -
Любовью полнится она,
И нету ничего важней.


***


Пока прервусь. Камней так много,
Все - тайн мистических полны.
Дождусь рождения Луны
И расскажу ещё. В дорогу
Жизни, сын, возьми –
И бережно его храни! -
Моё преданье о камнях.
Что человечество – то прах,
А мы – Драконы, слава Богу,
И будем вечно охранять
Камней волшебных благодать!


© Copyright: Светлана Догаева, 2020
Свидетельство о публикации №120041909933
 
  • Огонь!
Реакции: 1 user
СКАЗКА О ЛЕНИВОМ ДРАКОНЕ

1.

********

- Восемь тысяч девятьсот шестьдесят три… восемь тысяч девятьсот шестьдесят четыре…

Дракон прервал своё занятие и широко, со вкусом и подвыванием, зевнул. В жуткой пасти, похожей на глубокую пещеру, мелькнул чёрный раздвоенный язык.

- Охохонюшки… - выдохнув небольшой язык огня, басом пробормотал дракон и, скривив чешуйчатую морду, с тоской оглядел гигантские кучи драгоценных камней, загромоздивших его логово почти до самого потолка.

Звали дракона ЛохЛеннорс, было ему примерно полтысячи лет с «хвостиком», и он очень утомился пересчитывать рубины, изумруды, алмазы, сапфиры и прочие драгоценные камни, которые, согласно обычаю, должен был охранять.

А от кого их охранять-то, спрашивается? На все эти сокровища уже лет сто никто не покушался… ЛохЛеннорс взглянул на маленькую кучку побелевших от времени костей, перемешанных со ржавыми обломками чего-то металлического. Всё это валялось у входа в его пещеру и было таким жалким, маленьким, незначительным…

Как же его звали-то, того безумца, который сто – или семьдесят? - лет тому назад ступил через порог логова дракона на подгибающихся от ужаса ногах, взмахнул своим смешным мечом, похожим в глазах ЛохЛеннорса на обычную зубочистку, и пропищал что-то вроде того, что, мол, он, отважный рыцарь такой-то и сякой-то, пришёл, значит, его, дракона ЛохЛеннорса, убить-победить и захватить все эти горы никому не нужного сверкающего драгоценного мусора?..

Нет, так сразу имя этого бедолаги никак не вспомнить. Ну и чёрт с ним. Всё кончилось так, как и всегда заканчивалось: открыл ЛохЛеннорс пасть, лениво выдохнул клуб пламени, и бедный рыцарь со своей «зубочисткой» сразу и того – прокоптился насквозь. Помнится, полчаса потом пришлось выковыривать его останки из металлического панциря, словно из консервной банки. Ничего так рыцарь был, вкусный, хотя и малость костлявенький…

ЛохЛеннорс заворчал. Ворчание это возникло где-то глубоко в желудке и, поднимаясь, нарастая, словно гром отдалённой грозы, наконец вырвалось из его глотки вместе с мощной струёй огня. Огонь огромным алым цветком расцвёл на сводчатой стене логова и угас, оставив после себя большое тёмное пятно неопределённой формы.

- Когда я в последний раз обедал? – спросил самого себя ЛохЛеннорс, и сам же себе ответил: - Да уже с месяц тому назад! Поймал я тогда, помнится, чью-то тощую корову… хозяин её, помнится, долго ещё бежал следом за мной по полю, что-то вопил и размахивал какой-то палкой… да… Не помню, а хозяина коровы я тогда тоже сожрал?..

Ладно, это всё неважно. А важно то, что он, ЛохЛеннорс, совершенно одурел, озверел и дико проголодался, сидючи безвылазно в своей пещере, заваленной драгоценными камнями, и пересчитывая эти лично ему совершенно ненужные несметные богатства! В конце концов, нанятый он, что ли, торчать здесь, света белого не видючи?!

ЛохЛеннорс пригнул голову, чтобы не задеть какой-нибудь сталактит, или уж сталагмит – он в этом плохо разбирался, чай, не спелеолог! - и, ворча себе под нос всякие обидные слова, потопал к выходу из логова.

Выбравшись из пещеры, ЛохЛеннорс на миг зажмурился от солнечного света, яркой вспышкой ударившего его прямо по зрачкам, а потом широко открыл огромные мерцающие глаза и огляделся по сторонам. Ну-с, и что же тут, на белом свете, делалось, пока он торчал в своей сокровищнице?

А на белом свете за этот месяц окончательно установилось жаркое солнечное лето. Травка зеленела, птички вовсю щебетали, пчёлки жужжали, зайчики прыгали по лужайке, смешно подбрасывая толстенькие задики с белыми пушистыми хвостиками, и всё вокруг, можно сказать, радовалось жизни.

- Эх, жизнь… - завистливо пробормотал дракон и расправил гигантские золотистые крылья. Сочленения в крыльях потрескивали, перепонки натягивались с некоторым усилием, потому что слишком долго он просидел в пещере и, можно сказать, несколько заржавел.

- И в какой же стороне была та деревня, где я схватил ту тощую корову? – спросил самого себя ЛохЛеннорс и затоптался на лужайке, глубоко зарываясь когтистыми лапами в почву и поднимая тучи пыли. Зайчики тут же разбежались, пчёлки дружно куда-то улетели, а птички подняли бешеный гвалт, а потом попрятались в кронах деревьев.

Тут надо кое-что объяснить. ЛохЛеннорс был – для дракона, конечно – существом удивительно ленивым и нелюбопытным. Его, например, совершенно не интересовали ни имена, даже имена сожранных им рыцарей, ни даты, когда эти сожратия случались, ни названия населённых пунктов, куда он выбирался поохотиться, если у него уж совсем брюхо подводило. В общем, не интересовался он ни историей, ни географией. Литературой, кстати, он тоже не интересовался, да и математику не сказать, чтоб сильно любил. Да и вообще, мало что привлекало особое внимание ЛохЛеннорса. Ему по жизни-то хотелось весьма простых вещей: свалить на кого-то другого это бесконечное пересчитывание драгоценных камней, ну, и чтобы покушать можно было, не слишком напрягаясь и не летая куда-нибудь очень далеко. А так, по большей части, было ему просто скучно. Камни эти считать… бухгалтер он, что ли, в самом деле?!

К скуке этой он давно уже привык, так что особых неудобств она ему не доставляла. Но иногда ЛохЛеннорсу хотелось, чтобы что-нибудь всё же случилось. Не слишком возбуждающее или опасное, так, просто что-нибудь, хоть чуточку отличающееся от его однообразного существования.

Что такое существование он устроил себе сам – об этом он как-то не задумывался. Не любил он много думать, и вообще, дёргаться, как он это про себя называл, ни по каким жизненным вопросам.

- Чёрт, забыл, где та деревня, - пробормотал ЛохЛеннорс и шумно вздохнул, опалив попавшуюся под его огненный выдох тонкую берёзку. Деревце вспыхнуло, моментально сгорело, и через секунду-другую на лужайке уже торчало безобразное чёрное корявое нечто. – Придётся наугад дорогу выбирать. Тьфу ты, тоска какая… Опять куда-то тащиться… Вот если бы эти дураки-рыцари не драться ко мне приходили, а предложили бы мне поесть… что-нибудь существенное, молодого бычка, например, или пару овец… я бы, возможно, подкинул им камешек-другой из своих сокровищ!

И тут ЛохЛеннорс услышал чей-то голос.
 
СКАЗКА О ЛЕНИВОМ ДРАКОНЕ

2.

**********

- Это можно устроить, - произнёс голос.

Вернее, пропищал – дракон услышал именно писк, донёсшийся до его ушей от самой земли.

- Чего? Кто это там? – ЛохЛеннорс завертел головой во все стороны, потом что-то сообразил и склонил гибкую шею к земле.

И увидел человечка.

Человечек стоял, сложив руки на животе, и с любопытством – и без всякого страха, заметьте, - рассматривал дракона в упор, словно некую редкую бабочку, неожиданно залетевшую в его сад. Меча при человечке не было, одет он был в тёмную долгополую хламиду, на голове его красовалась странная квадратная шапочка с кисточкой, а на кругом добродушном лице сидели круглые же очки в большой роговой оправе.

- Ты кто? – спросил дракон, слегка задрав голову, чтобы не обжечь человечка огнём. Ему стало любопытно. Зажарить этого типа он всегда успеет, а пока-то можно и поболтать, уж больно скучным был последний месяц этого беспросветного сидения в логове на грудах драгоценностей.

- Я – магистр экономики Штумпе, - с готовностью ответил человечек.

- Рыцарь? – не разобрал было ЛохЛеннокс и приготовился выпустить струю пламени. Может, и за коровой или другой какой едой летать не придётся, позавтракает он этим Штумпе прямо тут, на весёлой летней лужайке? Хорошо бы! Такой денёк чудесный, расслабляющий… неохота ему крылья бить, за пропитанием куда-то тащиться, деревню разыскивать…

- Магистр! – повысил голос человечек и на всякий случай пригнулся к земле.

Это было похоже на почтительный поклон, и дракону телодвижения человечка неожиданно понравились.

- А что это значит – магистр? – с ленцой спросил ЛохЛеннорс, проявляя слабый интерес к незнакомому слову. – Ты чем, вообще, занимаешься?

- Я окончил курс экономических наук и принят на службу главным бухгалтером нашего короля Пампелота! – напрягая голос, прокричал человечек.

- Короля-а? – удивился дракон. – Это что же за король тут объявился, в наших краях? Пампелот, поди ж ты… Не знаю я никакого короля Пампелота! Ты мне не ври, магир… мираг… магистр Штумпе!

- А я и не вру! – выкрикнул человечек. – Старый король Манус умер месяц назад, и его сын, король Пампелот, законным образом вступил на престол! Как же вы такое событие пропустили, уважаемый… а вас как зовут… Ваше Драконшество?

- Моё Драконшество звать ЛохЛеннорс, - самодовольно ответил дракон. Ему понравилось это почтительное выражение.

- О, я слышал о великом и могучем драконе ЛохЛенноре, наводящем ужас на всё наше королевство, - склонил голову магистр Штумпе.

ЛохЛеннорс довольно заворчал, как огромный кот. Положительно, этот человечек, магистр Штумпе, знает, как надо беседовать с драконами! Не то что эти рыцари – как притащатся в его пещеру, так сразу начинают пищать что-то о великих подвигах и мечом размахивать.

- Так что ты там говорил? – милостивым тоном спросил ЛохЛеннорс. – Что ты такое можешь «устроить», чтобы я своевременно получал большую порцию вкусной еды?

- Ваше Драконшество, господин ЛохЛеннорс, - вкрадчиво прошелестел Штумпе, - если вы и вправду готовы уделить мне… и нашему славному королю Пампелоту, разумеется… один-два драгоценных камешка из числа ваших великих сокровищ… а вы ведь готовы, верно? Вы же об этом только что обмолвились, Ваше Драконшество?..

- Ну, - лаконично бросил ЛохЛеннорс. - И что тогда?

- А тогда… тогда, досточтимый дракон ЛохЛеннорс, мы с превеликим удовольствием и несказанной радостию…

- Короче, - бросил ЛохЛеннорс и зевнул. Разморило его на жарком летнем солнышке.

- Хорошо, я буду краток, - кивнул магистр Штумпе. – Короче, если вы, уважаемый дракон ЛохЛеннорс, уделите нам малую толику ваших несметных богатств, мы, в свою очередь, обязуемся доставлять вашему Драконшеству необходимое количество свежей, прекрасной, аппетитной еды прямо ко входу в вашу пещеру – так часто, как вы только пожелаете!

- Гм, - отозвался ЛохЛеннорс на это неожиданное предложение и глубоко задумался.

Но он не любил и не умел задумываться слишком уж глубоко, посему это состояние задумчивости заняло у него от силы минут пять.

- Знаешь, Штумпе… а в этом определённо что-то есть! – наконец, ответил ЛохЛеннокс.

Дракон не заметил хищного выражения, на миг исказившего приятные черты круглого добродушного лица магистра Штумпе, и продолжил, чуточку подумав:

- Только у меня есть несколько дополнительных условий.

- Я вас слушаю, Ваше Драконшество, - магистр почтительно склонил голову.

- Моя пещера… она, конечно, ничего так… неплохое жилище… но уж больно там скучно! – признался ЛохЛеннорс и от досады выпустил небольшую струю пламени поверх головы Штумпе, отчего магистр вновь пригнулся к земле, пробормотав про себя что-то, чего дракон не расслышал.

- Сочувствую вам, Ваше Драконшество, - сдавленно пробормотал Штумпе и откашлялся, утирая вспотевший лоб.

- А? О, извини, я не хотел… - ЛохЛеннорс отвернул морду немного в сторону и мрачно продолжил: - Да, там, в пещере, очень скучно! Ничего, представь себе, Штумпе, там же абсолютно ничего не происходит! Сижу на этих камнях дурацких – и считаю их, считаю, складываю, словно школьник – яблоки в задачке! Надоело! – ЛохЛеннорс топнул лапой, и на лужайке произошло нечто вроде маленького землетрясения.

Магистр Штумпе покачнулся было, но кое-как устоял на ногах, схватившись за ближайший к нему кустик.

- А чего бы вам хотелось, уважаемый ЛохЛеннокс? – спросил он. – Если не в пещере – то где бы вы желали, э-э… обитать?

- Я бы хотел… - и ЛохЛеннокс мечтательно закатил глаза. Секунду-другую он молчал, пытаясь как можно лучше сформулировать свои неясные, туманные желания, иногда возникавшие в его голове… а потом слова полились стремительным бурным потоком, перекрывая одно другое: - Я… я хочу жить в огромном светлом зале; и чтобы повсюду были зеркала… и чтобы фонтаны… и яркий свет - но не по ночам, я поспать люблю подольше… и девушек красивых чтобы ко мне приводили, нет, не для еды, а чтобы любоваться; и пусть они танцуют для меня… и музыка чтобы играла; и поесть, поесть – каждые две недели, нет, раз в неделю, три коровы и пять овец; и ещё, чтобы этот ваш король, как его там - а, Пампелот, - так вот, чтобы король Пампелот воздавал мне регулярные почести раз в неделю, нет, каждый день! Вот!.. – дракон умолк, перевёл жаркое дыхание и торопливо добавил, боясь, как бы не продешевить: - Ну, всякие мелочи мы потом ещё дополнительно обговорим. Ну, а я вам, значит, за всё это – камни драгоценные… это мы тоже потом обговорим, когда, за какую услугу и сколько.

- Разумеется, обговорим, Ваше Дракошество ЛохЛеннорс! – и магистр Штумпе склонился перед драконом в наипочтительнейшем поклоне. – Вы позволите мне всё подготовить к вашему торжественному прибытию в столицу нашего славного королевства? Построить для Вашего Драконшества зал с зеркалами и фонтанами, созвать со всех концов королевства самых красивых девушек и подогнать стада?

- Позволю, разумеется, - милостиво ответил ЛохЛеннорс и строгим тоном добавил: - Только не затягивайте, я есть хочу!

- О, с этим у вас проблем не возникнет, уважаемый ЛохЛеннорс, я сейчас же сбегаю в ближайшую деревню и лично пригоню вам пару свеженьких коровок.

- Ступай,- величественно кивнул дракон.

Штумпе подхватил полы своей хламиды и колобком покатился по тропинке в деревню, а ЛохЛеннорс развалился на лужайке, подставив морду и живот жарким солнечным лучам, и довольно зажмурился. Ловко он обстряпал это дельце!
 
СКАЗКА О ЛЕНИВОМ ДРАКОНЕ

3.


Через неделю всё устроилось. Магистр Штумпе оказался весьма шустрым малым, и ЛохЛеннорс остался им весьма доволен.

Жил он теперь не в тёмной сырой пещере, где единственным развлечением были скандальные и гадящие ему на голову летучие мыши и редко забредавшие к нему «на огонёк» писклявые худосочные рыцари, а в роскошном зеркальном зале, огромном, как небоскрёб без внутренних перекрытий. В зале тихо журчали фонтаны, убаюкивая дракона своим мелодичным звуком, танцевали прекрасные юные девушки, ублажая его очи, и сам король Пампелот, крепкий мужчина средних лет, каждый день, склонив голову, увенчанную короной, проходил в парадные золотые двери Зала Великого Дракона ЛохЛеннорса, как именовалось жилище дракона, дабы воздать ему почести.

ЛохЛеннорс, по его представлениям, жил припеваючи и как сыр в масле катался. Каждую неделю он получал трёхразовое питание, свежее, сочное, мычащее и блеющее. Когда ему того хотелось, ЛохЛеннорс разводил в стороны свои могучие перепончатые крылья, и прекрасные юные танцовщицы очень мило визжали от ужаса, что весьма дракона забавляло. В общем, всё устроилось как нельзя лучше.

Поскольку сокровища свои дракон, когда ещё сидел в пещере, пятьсот с лишним лет считал, считал, да так и не пересчитал до конца, он договорился со Штупме, чтобы тот раз в неделю забирал вместе со своими подчинёнными один мешок драгоценных камней из логова, а ЛохЛеннорс лично отбирал бы те камни, которыми расплачивался с королём Пампелотом за все услуги. Если в мешке что-то после этой уплаты по обязательствам оставалось, Штупме заносил эти драгоценности в строку дебета дракона, а если ЛохЛеннорс очень уж был доволен едой, обслуживанием и утехами и желал поощрить короля Пампелота и магистра Штумпе, тогда мешок пустел за неделю.

И всё так и шло, хорошо и даже замечательно, но через некоторое время начали происходить весьма странные вещи.

Однажды, любуясь своим отражением в восточной зеркальной стене зала, ЛохЛеннорс вдруг нахмурился, ткнулся носом в стекло и недоумевающе заморгал.

Он… похудел!

Да, да, он явно похудел! И крылья как-то обвисли, особенно левое…

Как такое возможно?! Ведь у него теперь налаженное регулярное питание! Таких сладких, сочных, мясистых коров и овец сам для себя он, считай, никогда не ловил на полях и лугах окрестных деревень! Что за ерунда, в самом деле?

ЛохЛеннорс негодующе взревел, и через каких-то пару минут в зал, запыхавшись и ловя сползающие с носа очки, вбежал магистр Штумпе, назначенный, согласно королевскому указу, личным смотрителем Великого Дракона.

- Что случилось, Ваше Драконшество?! – вопросил Штумпе, пыхтя и отдуваясь.

- Смотри, Штумпе! – и ЛохЛеннорс повёл крыльями. – Я ничего не понимаю… но я похудел! Что вы мне в этих коров подмешиваете, а?! Отравить меня хотите?!

- Да что вы, Ваше Дракошество! – Штумпе выглядел донельзя растерянным и изумлённым. – Что же, по-вашему, возможно подмешать в живую корову?! Это же не… не омлет, не каша какая-нибудь!

- Ну, не знаю я, - капризно промолвил ЛохЛеннрс, немного, впрочем, успокоившись: Штумпе выглядел предельно искренним и крайне огорчённым. – Врача тогда ко мне вызовите, что ли… Может, ваши коровы какую-то не такую траву едят, вот я и худею? Силосом их, небось, кормите, сеном-соломой… Разберитесь, короче! – приказал он.

- Непременно разберёмся, Ваше Драконшество, врач сию секунду будет здесь,- и Штумпе, поклонившись до земли, мячиком выкатился из зала.

«Да-а, он-то не похудел, как раз наоборот, изрядно округлился», - с досадой подумал ЛохЛеннорс.

Врач осматривал дракона несколько часов подряд – пойди-ка полазай по такой громадине со стетоскопом! - а Штупме в это время сидел в подвале королевской библиотеки и, как-то странно скривив губы, читал некий старинный пергаментный фолиант, почти протухший и крайне вонючий от старости.

- Да-да-да, - бормотал Штумпе себе под нос, - да-да-да, я так и знал… что ж, всё это можно будет устроить, затраты окупятся… ах, скоро, уже скоро мы от него… - тут он подозрительно огляделся по сторонам – не подслушивает ли кто? Никто, к счастью, не подслушивал, в библиотеке были только сам Штумпе и старый библиотекарь, дремавший за своим столиком.

Штумпе захлопнул фолиант, разбудил библиотекаря, вернул книгу и побежал к королю Пампелоту – со срочным и наиважнейшим докладом.
 
СКАЗКА О ЛЕНИВОМ ДРАКОНЕ

4.

Врач прописал ЛохЛеннорсу страшно невкусную микстуру, велев принимать её каждый день, по три ведра. Клятвенно заверил дракона, что вес к нему очень скоро вернётся и сил у него прибавится, а ещё и сон от этой горькой вонючей гадости станет намного лучше.

Насчёт последнего врач не соврал – дрых теперь ЛохЛеннорс чуть ли не сутками и даже неделями напролёт. Какая-то вялость на него напала, даже танцы юных прекрасных дев больше его не развлекали, лишь нагоняли дремоту, так что в итоге он от этого развлечения отказался.

Мелодичное журчание фонтанов тоже стало мешать ему спать, и в итоге их выключили, размонтировали, разобрали, развинтили и по частям унесли из зала. Стало тихо… очень тихо.

Кормили ЛохЛеннорса по-прежнему как на убой, но из-за действия микстуры он теперь постоянно зевал, так что коров ему стали подавать не целиком, а разрезанными на маленькие порции.

Сколько месяцев продолжалось это сонное, лунатическое даже, состояние, дракон сказать бы не смог… Он вяло валялся на мягкой подстилке, сшитой из тысячи тысяч матрасов, и зевал, зевал… зевал и глотал, и снова зевал… Временами он проваливался в такой глубокий сон, что даже сновидений не видел. Только иногда ему снилось, что его кто-то берёт под могучие крылья и бережно куда-то тащит, переносит… Таких снов случилось несколько, но ЛохЛеннорс, проснувшись, вернее, лишь отчасти проснувшись, эти сны быстро забывал…

Зеркала в зале тускнели и покрывались пылью – дракон не находил в себе ни сил, ни желания встать и посмотреть на своё отражение.

Штумпе приходил проведать дракона каждый день, а вот визиты короля с этим воздаянием почестей ЛохЛеннорсу надоели, и он их отменил. Да и Штумпе он не особо хотел видеть, а тем более – слушать его нудные отчёты о мешках с драгоценными камнями, которые по-прежнему каждую неделю расторопные служители королевской бухгалтерии выносили из его прежнего логова. Голова его начинала кружиться от всей этой арифметики со всякими дебетами, кредитами и прочей чепухой. Так что велел ЛохЛеннорс устроить в Зале особое окошечко, чтобы Штумпе сидел в соседнем с Залом помещении и тихонько шептал бы ему всю эту экономическую скукотень на ухо, а он, ЛохЛеннорс, тихо подрёмывал бы под это скучное бормотание. Что и было выполнено.

Спал ЛохЛеннорс себе и спал – всё дольше, всё глубже… Хлебал горькую микстуру, глотал куски мяса – и проваливался куда-то в темноту. И ничего ему не хотелось, даже выбраться из этой темноты на солнечный свет.

И вот однажды…
 
Последнее редактирование:
СКАЗКА О ЛЕНИВОМ ДРАКОНЕ

5.


- Ну, Лох, как ты себя чувствуешь?

ЛохЛеннокс слабо заворчал в полудрёме и вдруг с изумлением широко распахнул глаза.

Как, как его назвал Штумпе?! Лох?! Это ещё что такое?! Что за непочтительность, в чём дело?

Дракон широко раскрыл пасть и выпустил мощную струю огня прямо в окошечко, проделанное в стене Зала. Сейчас он даст этому нахалу прикурить!

- Спасибо, - как-то очень громко прозвучал голос Штумпе из окошечка, и в Зал поплыли сизые струи табачного дыма. – У меня как раз спички кончились.

- Ты, ты, ты… ты что это?! Что ты себе позволяешь, Штумпе, какой я тебе Лох?! – заворчал, а потом и закричал ЛохЛеннорс, разъяряясь всё сильнее. Вскочил на свои сильные лапы и… покачнувшись, завалился на бок. – Опоил меня, гад?! – взревел он, но… сам услышал, каким жалким и писклявым – как у тех, давно съеденных им рыцарей – стал его голос.

- Нет, никто тебя не опаивал, Лох, - с лёгкой долей сожаления в голосе ответил магистр Штумпе. – Это… это сработал закон природы.

- Какой ещё природы, что за закон? – заорал ЛохЛеннорс – и вновь услышал собственный голос, ставший очень тихим и слабым. – Я вам камни давал? Давал! Вы обязаны были обо мне заботиться? Обязаны! А вы меня какой-то дрянью поите который месяц подряд, и я стал совсем плох, на лапах не стою! А ну, выпусти меня отсюда, из этого проклятого Зала, на свежий воздух, немедленно!

- Нельзя, - ответил Штумпе. – Тебя первая же кошка сожрёт.

- Что-о?! Меня-а?! Кошка?! Ты… ты что хочешь этим сказать, гад ты эдакий, Штумпе?!

- То и говорю – первая же кошка тебя мигом проглотит. Ты стал уже меньше воробья, Лох!

- Кого?! – ЛохЛеннорс кривым скоком, качаясь и шатаясь на своих когда-то мощных лапах, подскочил к зеркальной стене. – Что ты врёшь, мерзавец, я такой же большой и сильный, каким был всегда! Ну, может, чуточку осоловел от вашей дрянной микстуры, но – но вот же, отражаюсь в зеркале почти прежним! Или ты сейчас скажешь, что это увеличивающее зеркало, да?

- Нет, не скажу, зеркало самое обыкновенное. Но оно уже не то. И Зал – не тот, - ответил Штуме.

- Как это – не тот? – ЛохЛеннорс покачнулся и рухнул на пол, нелепо раскинув лапы в стороны.

- Всё дело в масштабе, - начал было Штумпе, но дракон гневно перебил его:

- Ты мне своими умными словами голову не забивай! Скажи прямо – что вы со мной сотворили, гады двуногие, приматы недобитые?!

- Ты сам с собою это сотворил, - донеслось из окошечка, и там что-то мелькнуло.

Что-то подозрительно похожее на огромный глаз…

ЛохЛеннорс встал и, пошатываясь, приблизился к окошечку. И уставился в него, не веря своим радужным очам.

Да – в окошечке виднелся огромный глаз, ему не померещилось! Человеческий глаз. Защищённый круглым стеклом в роговой оправе… Глаз вместе со стеклом сдвинулся в строну, и дракон увидел второй глаз – точно такой же, и точно так же прикрытый стеклом в оправе.

Что за чертовщина?!

- Вы с вашим королём Пампелотом меня… заколдовали? – дрогнувшим голосом спросил ЛохЛеннорс.

- Нет, о бывший Великий Дракон ЛохЛеннорс, - сказал Штумпе. – Ты себя сам… заколдовал. Такие дела, браток…

- Какой я тебе браток, что за наглость… объясни толком, иначе я тебя сожру, гадина! Вместе с твоими очками, и бухгалтерскими книгами, и всем прочим твоим дерьмом!

- Подавишься, - ответил Штумпе, как показалось дракону – весьма злорадным тоном. – Попроси-ка меня хорошенько, вежливо попроси, с почтением, тогда, может, я тебе и расскажу, что с тобой случилось, Лох… потому что ты и есть – лох, самый настоящий лох, дурак ты ленивый!

Несколько секунд ЛохЛеннорс только беспомощно разевал пасть… да нет, какую уж там пасть – ротик… а потом, наконец, сообразил, что дело более чем серьёзно. Если эта гнусная круглая рожа в очках говорит правду – насчёт кошки, насчёт того, что он, дракон ЛохЛеннорс, теперь меньше воробья, - значит, надо проявить осмотрительность и осторожность… и, чёрт бы всё побрал, попросить этого мерзавца вежливо и почтительно. И пусть эта сволочь подавится всем этим, на здоровье!

Дракон откашлялся. Дракон постарался скрыть своё глубочайшее возмущение и негодование. Дракон склонил перед человеком шею и пропищал:

- Магистр Штумпе… ув-важаемый магистр… я, дракон ЛохЛеннорс… вежливо и почтительно пр… пр… а, дьявольщина!.. Прошу объяснить мне, что со мною произошло и как это случилось – что я стал меньше воробья, и почему меня может теперь сожрать первая же кошка? Какое со мной приключилось злое колдовство, отчего я таким вдруг стал? Говори же! – не выдержал дракон и впустил слабенькую струйку огня, мгновенно угасшую.

- Посиди, - надменно бросил Штумпе. – Посиди, подожди. Я схожу за книгой.

- За какой ещё книгой… - начал было ЛохЛеннорс, но Штумпе уже ушёл куда-то.

Дракон сперва замер в полном оцепенении, а потом, придя в бешенство, заметался по Залу. Крылья волочись за ним по полу и противно поскрипывали. Он попробовал их развернуть, но они с тихим шелестом бессильно опали… ЛохЛеннорс пнул лапой пустое ведро из-под мерзкой микстуры, и оно, громыхая и вихляясь, укатилось в дальний угол.

Наконец, Штумпе вернулся. В окошечке блеснули его гигантские очки.

- Ну, слушай, Лох,- начал Штумпе. – Ещё когда я впервые увидел тебя на той весёлой летней лужайке, я сразу понял про тебя самую главную вещь: ты крайне… ЛЕНИВ! Ты ленив, ты нелюбопытен, ты пальцем о палец, то есть, крылом о крыло лишний раз не ударишь, даже ради собственных интересов! Ты тогда высказал вслух желание, чтобы кто-нибудь снабжал тебя пищей, а ты за это поделился бы с ним своими несметными сокровищами - драгоценными камнями. Очень хорошо, подумал я тогда, такой профит никак нельзя упускать! И мы с тобой договорились. Договорились же, верно?

- Верно, - хмуро отозвался ЛохЛеннрс, неприятно удивлённой такой своей характеристикой, данной ему Штумпе.

Надо же, до чего обнаглел этот человечишко – назвать его, могучего дракона ЛохЛеннорса, ленивым и нелюбопытным! Да он… да он сейчас…

Но тут ЛохЛеннорс вспомнил, каким он стал – сейчас, и прикусил язык.

- Ну, ладно, я ленивый, - буркнул он. – И что с того? Не самый большой грех, знаешь ли, Штумпе!

- Ошибаешься, Лох! – голос Штумпе загремел над головой дракона, словно Божий глас. - Лень – мать всех пороков, ты понял – ВСЕХ! Ты будешь дальше слушать и не перебивать?

- Буду, - проворчал ЛохЛеннорс.

- Так вот. Мы, значит, договорились с тобой. Построили для тебя зеркальный зал с фонтанами, как ты и хотел. Девиц со всей страны согнали, слышал бы ты, как визжали от ужаса эти курицы!.. Стада подогнали в столицу, по улицам стало невозможно пройти, не вляпавшись в кучу свежего дерьма!

- Но я же вам камнями за всё это платил! – не выдержал дракон. – Вы, небось, уже все мои запасы за эти месяцы растащили, в пещере моей, небось, одни голые стены остались!

- Платил, потому что мы так договорились, - с нажимом сказал Штумпе. – Ну, мы немножко перебрали, конечно… позволили, так сказать, себе… но что-то там у тебя ещё осталось,- лживо-великодушным тоном бросил он, на что дракон только бессильно заскрипел клыками. – И всё шло более или менее хорошо, все были довольны. Королевство наше начало богатеть, а ты ел, пил, спал и любовался танцульками в своё удовольствие. И тут вдруг ты начал…

- Начал я вдруг худеть, - с тоскою в голосе перебил Штумпе ЛохЛеннорс.

- Да. Ты стал терять вес и даже… уменьшаться в размерах! Меня это явление заинтересовало… Я начал рыться в старых книгах в королевской библиотеке. И после долгих раскопок я нашёл один фолиант… - Штумпе за окошечком зашелестел страницами, и в Зал хлынул поток наитухлейшего запаха на свете. Даже помёт летучих мышей в старой пещере ЛохЛеннорса не пах так отвратно!

Дракон чихнул и скривил морду.

- И вот что я там вычитал, в этом фолианте… - Штумпе откашлялся и с выражением прочитал: - «А буде дракон какой ленью великою обленится, и не станет тот обленившийся великою ленью дракон сам себе пропитание изыскивать, окрестные сёла и города разоряя, и коли даст тот обленившийся великою ленью дракон согласие своё людям - отдавать им в обмен на таковое пропитание камни драгоценные, кои хранить каждый дракон обязан, ибо написано сие на роду всему драконьему племени»… тут дырка в пергаменте, но это неважно…… читаю дальше: «…То таковой дракон, обленившийся великою ленью, будет вес теряти и уменьшаться в размерах своих от великих сих размеров до самых малых, птичке подобных габаритов… пока не помре». Всё.

- Как – всё? – поперхнулся ЛохЛеннорс. - Как, то есть, «помре»?!

- Так – помре, и всё, - видимо, Штумпе за окошечком пожал плечами, было видно, как одно плечо его приподнялось и опустилось.

- А… а микстура?! – вопросил ЛохЛеннрс, цепляясь за последнюю надежду, которая вполне могла обернуться последним людским коварством. – Вы же меня лечили – или травили? Врач-то ваш что со мной сотворил?

- Микстура… - вздохнул Штумпе. – Микстура – это было просто сильное снотворное. Чтобы можно было тебя перетаскивать во сне…

- Куда… перетаскивать?!

- Куда-куда… Ты же уменьшался в последнее время уже не по дням, а буквально по часам. Не могли же мы оставить тебя в прежнем Зале, громадном, как здание железнодорожного вокзала? Сам посуди, Лох! Вдруг бы ты проснулся, несмотря на действие микстуры, и увидел своё крошечное отражение в огромном зеркале? Да ты бы тут же с ума сошёл и откусил бы башку или мне, или королю Пампелоту! Месяц назад ты ещё вполне способен был откусить кому-то башку, хотя уже и заметно уменьшился. Дураков нет – так рисковать!

- И сколько же раз вы меня… перетаскивали? – охрипшим вдруг голосом спросил ЛохЛеннорс.

- Всего – четыре раза, - признался магистр Штумпе. – Каждый раз приходилось сооружать новый Зал, на порядок меньше размерами, конечно, и воспроизводить всю прежнюю обстановку. Хорошо ещё, тебе фонтаны надоели, с ними больше всего мороки было. Малюсенький фонтанчик сделать куда сложнее, чем обычный, большущий. Потому я и сказал недавно: всё дело – в масштабах. Всё выглядит по-прежнему… и зеркала, и твоя подстилка… эта последняя - из магазина игрушек, для пупсиков-голышей.

- А сам Зал? – ЛохЛеннорс откашлялся. – И эти вёдра с микстурой? И… и коровы? А, понимаю… вы же их на куски мне резали в последнее время, можно было кошкину порцию мяса мне подсунуть, а я-то думал, что ем большую корову или овцу…

- Вёдра – это уже не вёдра, а напёрстки. А сам Зал сейчас всего лишь раза в четыре больше размеров птичьей клетки для канарейки. И насчёт мяса ты угадал, в последнее время мы тебе именно «Вискас» для котят и давали, а ты думал… ну, в общем, ты всё понял. Это – честно, Лох. И ты, позволь заметить, сам во всём виноват!

- Да, - глухо произнёс ЛохЛеннрс. – Да. Я сам. Виноват. Ты прав.

Штумпе кашлянул, очевидно, он не ожидал от гордого ленивого ЛохЛеннорса такого смирения.

- А когда я… того… помре, то есть? Долго мне осталось? – спросил дракон.

Штумпе снял с носа очки - в них почему-то стёкла запотели. Протёр их платочком, водрузил обратно на нос и неохотно вымолвил:

- Дня через два-три.

- Скажи, Штумпе… а если меня выпустить? Если я сам начну себе еду добывать, как когда-то делал – я поправлюсь? Вырасту до прежних размеров? Не помре, то есть, не умру? Мне всего-то пятьсот лет, я, можно сказать, в самом соку… был. А?

- Милый ты мой, да кто ж тебя выпустит? – Штумпе с досадой прищёлкнул языком и покачал головой. - Ты, хоть и стал крошечным, извини, конечно… но ты по-прежнему - дракон. Угроза! Вылетишь ты отсюда, склюёшь зёрнышко – подрастёшь. Склюёшь пять зёрнышек – ещё подрастёшь. Мышку слопаешь – сам с кошку размерами станешь… а потом… опять коров и овец у людей таскать примешься? Да, чего доброго, и людей начнёшь поедать – за судьбу свою горькую с нами всеми захочешь расплатиться, хотя сам во всём виноват, мы-то просто воспользовались моментом! Э-э, Лох, дружочек ты мой, на такой риск никто из людей не пойдёт. Никогда. Даже и не проси. Я тоже тебя не выпущу, сам должен понимать.

ЛохЛеннорс какое-то время молчал, Штумпе тоже держал паузу.

Наконец, вздохнув, дракон тихо спросил:

- Но тебе меня хотя бы немножко жалко, магистр Штумпе? Только не ври, ответь мне правду. Жалко или нет? Вы за мой счёт обогатились, и изрядно, это мне уже всё равно, но скажи мне честно.

- Ну… я… мы…. Гм… - Штумпе как-то замялся.

- Понятно, - обронил ЛохЛеннорс и направился в дальний угол – нет, увы, не Зала, а всего лишь макета своего прежнего Зала. Размером раза в четыре больше, чем клетка для канарейки, как сказал магистр.

- Эй, Лох, - неуверенным тоном позвал его Штумпе,- ну что ты, в самом деле… ну, жизнь же у тебя в последнее время была хорошая, ведь так?

- Даже слишком, - прошептал дракон себе под нос и зажмурился.

- Ну, Лох… ЛохЛеннорс… ну, Ваше Драконшество… - заныл Штумпе за окошечком.

«Ненавижу предателей, - подумал ЛохЛеннорс. – Впрочем, о чём это я, он мне никогда другом не был. Вместе со своим королём Пампелотом и всеми прочими. Королевство у них богатым стало из-за моих камней, ишь ты! А что, если…»

ЛхЛеннорс повернул к окошечку голову.

- Слушай, Штумпе, - принуждая себя говорить любезным тоном, начал дракон. – Раз уж я скоро… помре, у меня есть последнее желание. Как ты считаешь, король выполнит его? В знак того, что… ну, и так далее. Выполнит?

- Смотря какое желание, - отозвался Штумпе. – Сам понимаешь, на воздух твою клеточку никто не понесёт и на подоконник не поставит, а то мало ли что, - и он как-то неуверенно захихикал, очень мерзким смешком, с точки зрения ЛохЛеннорса.

- Да нет, какой там подоконник, - отмахнулся крылышком ЛохЛеннорс. – Совсем другое желание. Красивое и… и полезное для вашего королевства, между прочим!

- Да? Я слушаю, - заинтересовался Штумпе.

Дракон набрал в грудь побольше воздуха:

- Я желаю… чтобы из меня посмертно… сделали особую королевскую… зажигалку!

- Что-что?! - не понял Штумпе.

- Ну не тупи, дружище, - ЛохЛеннорс принудил себя рассмеяться. - Ты когда-нибудь за свой короткий человеческий век мёртвого дракона видел – хоть раз? Правильно: не видел. А почему? – похоже, ЛохЛеннорс подхватил манеру самому отвечать на собственные вопросы от магистра Штумпе. – А потому, что, умирая, драконы обращаются… в камень! Или в некую субстанцию, очень похожую на камень. Большие драконы, каким и я был не так давно, похожи на скалы, даже на горы и горные хребты. А я… видимо, я стану похожим на небольшой камень. Но есть один фокус: способность испускать языки пламени ещё несколько сотен лет у мёртвого дракона сохраняется. О вулканах ты, конечно, слышал? Что это такое, как ты сам-то думаешь?.. Верно – это мёртвые драконы пламя из-под земли испускают! Ну вот. Вулканом мне уже, конечно, не стать, а королевской зажигалкой, единственной и неповторимой, оригинальной, какой больше ни у одного короля во всем свете не сыскать – ею я вполне стану! Как тебе идея?

Идея, видимо, настолько увлекла магистра Штумпе, что он сорвался со стула и помчался выслуживаться с этой великолепной идеей перед королём Пампелотом, крикнув через плечо ЛохЛеннорсу:

- Я мигом!

-- Давай-давай, - пробормотал себе под нос несчастный дракон… да какой там дракон – дракончик, маленький, слабенький… глупенький…

Глупенький? Ну, это мы ещё посмотрим! И ЛохЛенорс, улыбнувшись самому себе недоброй улыбкой, провёл лапой глубокую царапину на полу своей птичьей клетки – день первый до часа «Ч», до «помре». Слово-то какое гадкое!..
 
Последнее редактирование:
СКАЗКА О ЛЕНИВОМ ДРАКОНЕ

6.


Торжественное нарекание покойного Великого Дракона ЛохЛеннорса почётным званием Драгоценной Королевской Зажигалки состоялось через двое суток. Магистр Штумпе ошибся в расчётах, когда сказал ЛохЛеннорсу, что ему осталось жить два-три дня. Уже на второй день после их знаменательной беседы служанка, последнее время чистившая клетку дракончика, прибежала к Штумпе с известием, что: «Господин Великий Дракон ЛохЛеннорс лежат на полу клетки неподвижно, сами словно в камень обратились, и - не дышуть!»

Штумпе пришёл, открыл окошечко в стенке клетки, осторожно, за кончик жёсткого крыла, вытащил ЛохЛеннорса наружу и осторожно потыкал в него толстым сосисочным пальцем. Точно – не дышит. Окочурился, бедолага. Немножко его всё же жаль, дурачка ленивого… ну, что ж, сам виноват во всём, что с ним приключилось.

Тут же подготовили торжественную церемонию, и вот настал момент, когда разодетый в пух и прах магистр Штумпе, ставший за время «эксплуатации» ленивого и нелюбопытного дракона лицом, наиболее приближённым к королю Пампелоту, торжественно внёс в Большой Королевский Зал трупик ЛохЛеннорса на изукрашенном финифтью золотом подносике.

Дракон казался абсолютно окаменевшим. Стал он какого-то тусклого серого цвета, крылышки были плотно прижаты к исхудавшему тельцу, а ротик его был как-то жалобно приоткрыт.

- А куда надо нажать, чтобы пламя появилось? – шёпотом спросил у Штумпе король Пампелот, беря в одну руку сигару, а в другую – трупик дракона.

- Э-э… Ваше Величество… - замялся Штумпе, кляня себя за то, что не спросил покойного ныне ЛохЛеннорса о таком важном техническом моменте. – Я, ваше величество, полагаю… вот сюда! – и сосисочный палец Штумпе прикоснулся к маленькому окаменевшему хохолку на затылке мёртвого дракончика.

И – о, чудо! Тоненький язычок огня излился из крошечного ротика ЛохЛеннорса, и король впервые в своей жизни прикурил сигару от своей новой Драгоценной Королевской Зажигалки. Толпа придворных разразилась громкими и продолжительными аплодисментами, и вдруг…

- Ай! – вскричал король Пампелот, уронив и сигару, и Драгоценную Королевскую Зажигалку, и затряс рукой.

- Что такое, вы обожглись, Ваше Величество? – кинулся к королю Штумпе.

- Она… он… оно… она меня укусила, эта ваша, то есть, эта моя Зажигалка! – плаксивым тоном заявил король.

И тут упавшая на пол Драгоценная Королевская Зажигалка открыла ярко блеснувшие глазки, подпрыгнула, взлетела в воздух… и впилась крошечными клычками в левое ухо магистра Штумпе! Так что и он тоже заорал во весь голос.

А потом похожие вопли понеслись со всех сторон: мелкая тварь, подло прикинувшаяся мёртвой, принялась носиться, как бешеная, туда-сюда по Королевскому Залу, и минут за пять успела перекусать решительно всех и каждого из придворных!

А потом наступила кульминация. Взвыв тоненьким голоском, оживший дракончик вышиб стекло в одной из форточек – и мгновенно исчез из виду, крикнув на прощание:

- Дураки вы оба, и ты, магистр Штумпе, и ваш король Пампелот! Спасибо за кровушку!..

Перекрывая вопли покусанных дам и кавалеров, король Пампелот взревел басом:

- В погоню! Лучники! Мечники! Пушкари! Все в погоню, тупые животные! Штумпе, вы уволены, а завтра вас казнят! Поймать наглую тварь! Смерть ЛохЛеннорсу!

- Смерть ЛохЛеннорсу! – подхватили все, кроме Штумпе: он свалился в обморок, уронив бесполезный поднос.

Мечники, лучники, пушкари и все прочие служивые люди бросились в погоню… Но разве это возможно – догнать пусть маленького, когда-то ленивого и нелюбопытного, но очень хитрого дракончика, только что напившегося свежей человеческой крови и уже немножко прибавившего и в силе, и в весе? Сами подумайте…
 
СКАЗКА О ЛЕНИВОМ ДРАКОНЕ

7.


Дракончик ЛохЛеннорс сидел посреди своей прежней пещеры и считал драгоценные камни:

- Сорок пять, сорок шесть… сорок семь. Маловато. Но ничего, лиха беда – начало!

Он встал на лапки, расправил крылышки…

- А я уже почти с голубя размером! Ничего, дорогие мои, все эти мои Штумпы, Пампелоты и все прочие! Подождите немножко… Жил-был на свете ленивый и нелюбопытный дракон ЛохЛеннорс, да весь вышел. Кончился! Хорошо, что мою птичью клетку несколько дней уже не чистила та нерадивая служанка. Спасибочки ей большое! Покатался я по полу, измазался пылью - весь, с головы до кончиков крыльев, дыхание часа на четыре задержал, окаменевшим прикинулся – и готово дело: я свободен! И крови попил, это меня очень даже подкрепило. Человек-то и правда гораздо вкуснее овцы или коровы. Это мы запомним, это нам пригодится… со временем…

ЛохЛеннорс задрал голову и всмотрелся в глубокие тени, сгустившиеся под потолком пещеры.

- Так, двух вижу, - пробормотал он, напрягся, расправил крылья и ласточкой взмыл к потолку.

Под сводами пещеры эхом прокатился чей-то отчаянный визг, на пол упало несколько капель горячей крови… ЛохЛеннорс спланировал вниз и аккуратно слизал с каменного пола последние капельки сытной еды.

- Дракон ест летучих мышей, - тихонько прошептал он себе под нос и тоненько отрыгнул. - Кому рассказать – не поверят! Ну, и как результаты?

Он вновь оглядел себя с головы до лап, изгибая длинную шею.

- Хо, я уже с приличную курицу! Хо-хо, - и он недобро улыбнулся, растянув чёрные губы, в пасти, пусть пока ещё маленькой, но уж вполне себе пасти, мелькнул раздвоенный язык. – Ничего. С курицу, так с курицу. Как известно, курочка по зёрнышку клюёт - и сыта бывает! Посмотрю-ка я, что там на лужайке делается, есть ли где мышиные норки, а дальше – по ситуации.

ЛохЛенорс осторожно выбрался на лужайку и укрылся за ближайшим кустом. Близился вечер, а ему совершенно не хотелось попасть в лапы сове или филину – скоро эти хищные плицы должны были вылететь из своих укрытий на ночную охоту.

Дракон принюхался. Мышами точно пахло! Отлично…

ЛохЛеннорс повернул мордочку в сторону столицы королевства и еле слышно пробормотал:

- Подождите немного, мои золотые, мои хорошие… - И повторил полюбившуюся ему человеческую пословицу: - Курица по зёрнышку клюёт!..

********************



© Copyright: Светлана Догаева, 2020
Свидетельство о публикации №120040510638
https://share.yandex.net/go.xml?ser...ленивом драконе (Светлана Догаева) / Стихи.ру
 

Что есть любовь​

Светлана Догаева

Ты думаешь, любовь – плеск ласковой волны,
Лазурный свет очей и лунные метели?..
Не всё так сказочно, как мы б того хотели,
Обман нам навевали ласковые сны!

Нет: небеса не блещут синевой,
Там горы облаков, что переходят в тучи...

«- Я – вольный дух любви! Я не зову с собой,
Поверь, так будет чище, проще, лучше…

А если ты рискнёшь и занавес откроешь
Дрожащею от страсти ласковой рукой –
Ты канешь, пропадёшь, ты с головой утонешь -
Песчинку сердца смоет бешеный прибой!..»

Прислушайся: что говорит тебе Любовь,
Когда, срывая с сердца кожу,
Она твердит: «Да будь ты осторожен!»-
Влюблённые не слушают – и вновь…

***

«Я - темнота снаружи и внутри,
Я – грозный всполох молнии разящей,
Я – огнь живой, в глаза мне – не смотри!
Там всё – пожар, как в чёрной дикой чаще!

Любовь – грозна, страшна, громокипяща,
На части сердце, тело, душу рвёт она,
Молчи, язык! Пусть взгляд мой говорящий
Сожжёт тебя и – выпьет страсть до дна!..

А дальше – я свободна, я – одна,
И лишь тогда я буду – настоящей!..»

***

Пирует страсть победу – на крови,
То – дикий, вольный, тёмный дух Любви!

15.06.2021


© Copyright: Светлана Догаева, 2021
Свидетельство о публикации №121061503262
 
  • Огонь!
Реакции: 1 user

Полифония чувств​

Светлана Догаева

Из сборника "Итоги"
_____________________

...Непросто, неброско, негромко, но - зримо,
Коротким ударом - как кремень о камень -
Вошла, вопрошая, ведущая "тему":
Вопрос воплощённый, но - без ударенья;
Сверкали на шее цветные каменья...

...Тянулась рука: к расплескавшимся тканым,
Двойным облаченьем лежавшим оборкам,
Но - вышло лишь вялое рукопожатье.

...Статичен слегка, статистический спутник
Представил (подпорку собой представляя),
И сердце, взбодрённое этим обманом,
Запенилось, словно от капли шампанского.

...Несвязно, никчемно, ненужно, некстати -
Слова проскользнули, как - смазаны салом! -
И - ринулся вновь ослепительный слалом
Намёков и тесных словесных "объятий"...

...Состроила брови - высоко и строго.
Дарила - кому? И дарила - себя ли?..
Наверное, только - своё отраженье,
Чья искренность тихо текла в Зазеркалье...

...О, час. О, минута... Вас больше - не надо!
Ломается проза стихов "не-размером";
Постельные ткани прикинулись пеной,
И - спит Афродита с загаром московским...

...И только дразнящие полуулыбки
Пробудят прекрасные полувосторги;
И только прекрасные полулюбови
Притронутся прелестью полузабытой,
Призыбятся пламенем - полугорящим...


© Copyright: Светлана Догаева, 2013
Свидетельство о публикации №113082009830
 
  • Роза
Реакции: 1 user

Анне Ахматовой посвящается​

Светлана Догаева

В тёмно-синем была, в тёмно-синем;
Старых туфелек чёрный шик.
"Поэтическая Россия" -
И немного иконный лик...

Свет за окнами стылым инеем
И столетняя благодать;
В тёмно-синем, всегда - в тёмно-синем:
"Разве можно ЧТО-ТО сказать?.."

И в колодец гляделись звёзды,
Тихо падали с тёмных небес;
И, конечно же, "было поздно" -
И маняще-тревожен лес;

И гудели вдали электрички,
Проносились ряды окон;
И простые твои сестрички,
Улыбаясь, смотрели с икон...


© Copyright: Светлана Догаева, 2013
Свидетельство о публикации №113082009794
 
  • Огонь!
Реакции: 1 user

Осенний кроссворд​

Светлана Догаева

Из сборника "Итоги"
______________________

Я закрываю сумрачные веки
Аллей от ветра стылою рукой.
По улицам впробежку человеки
Летят, спешат - торопятся домой.

Там, дома, - чай из сине-белой чашки,
О, Гжель, - и летом ты "фарфоришь" лёд.
Там, дома, - книг рябые "промокашки"...
Я не хочу домой. Но - кто меня поймёт?..

Вот мне дорогу переходит листик
На ножках-невидимках ветряных.
Весь город ветер продувает, чистит,
Вплоть до холодных улиц нежилых.

Пять букв: синеет "О", как омут,
А "С" свистит, как ветер за углом;
"Е" - чей-то грустный профиль незнакомый,
Надёжно "Н", как крепкий, прочный дом;

И - мягкий знак в конце. Кроссворд закончен,
Черта легла под ликом летних дней.
Заварен "гжельский" чай. Пришли слепые ночи.
Закрылись веки сумрачных аллей.


© Copyright: Светлана Догаева, 2013
Свидетельство о публикации №113082009778
 
  • Роза
Реакции: 1 user
Между строк: здесь будут мои стихи и рассказы разных лет.

Даты в авторских свидетельствах от сайтов Стихи.ру и Проза.ру - это НЕ даты написания, это даты размещения моих произведений на этих двух сайтах.

И просьба: в этой теме ничего НЕ комментировать. Для этого есть моя личная флудилка!
 

***​

(Без названия)

Светлана Догаева

У меня еще ноги и грудь, как у девушки,
Так что лифтинг и ботокс нужны лишь душе.
Скоро мне… Умолчу. Я по возрасту – дедушка;
Sorry – бабушка! Черт с ним; неважно уже.

К «одиночеству» клеится слово «пророчество»,
Но банальность сей рифмы уже не страшит.
Всё – труха и зола; лишь проклятое «творчество»,
Писанина моя – мучит, режет, и жжет,
И живет, и болит.

И за это прозрачное, зыбкое зодчество
Всю земную судьбу – с потрохами – не жаль!
И плевать, что плюет кислотой одиночества,
Царской водкою в грудь черно-"серный" февраль.


© Copyright: Светлана Догаева, 2013
Свидетельство о публикации №113082009768
 
  • Роза
Реакции: 1 user

Птичьи басни об эмиграции​

Светлана Догаева

Из сборника "Итоги"
________________________

- Мы - перелётные птицы.
Мы улетаем на Север:
Вечно к чему-то стремиться,
Вечно во что-нибудь верить...

- Мы - перелётные птицы,
Мы - улетаем на Запад!
Где же плечо - прислониться?
Где же слезинка - заплакать?..

- Мы, перелётные птицы,
Обосновались на Юге.
Долго ли будут нам сниться
Ветры, туманы и вьюги?..

- Мы, перелётные птицы,
Плачем по старому дому:
Там уже не очутиться,
Мы... привыкаем к другому.

- Мы...
- Перелётные птицы...
- Кажется, мы...
- Долетели...
- Крылья забили овацию...
- Но...
- Мы...
- Вернуться...
- Хотели...


© Copyright: Светлана Догаева, 2013
Свидетельство о публикации №113082009814
 
  • Роза
Реакции: 1 user

Там...​

Светлана Догаева

Из сборника "Крыло", издательство "Аргус", 2000 год.
--------------------------------------------------------------------


Живя душой в "предальних" странах,
Растя бумажные цветы,
Я слышала в преданьях странных
Причальный звон своей мечты.

Рука разгладила страницу.
Взгляд улетает сквозь окно:
Вот-вот мне наяву приснится
Страна, где ждут меня давно...

Ветвей дрожали опахала,
Как светлый сон, струился день,
И под окошком трепетала
Березы призрачная тень.

Спускаюсь в сад зелено-алый,
Закладку в книгу не кладу:
Еще не все я прочитала
Слова, растущие в саду.


© Copyright: Светлана Догаева, 2013
Свидетельство о публикации №113082008722
 
  • Роза
Реакции: 1 user

Какое короткое выдалось лето...​

Светлана Догаева

Какое короткое выдалось лето!
Плохая примета – зима будет долгой.
Пронзительно взвоют двуногие волки:
«Подайте нам мясо, раз кончилось лето!»

И мясо, спасаясь, исчезнет с витрины,
За ним и погонится бедное стадо…
А я нарисую такую картину:
Вот – валится в пропасть стена водопада,

И Бог на хрустальной качается нитке,
И брызжет вода с Его белых сандалий…
Смотрите: зима превратилась в открытку,
Которую нам не по почте прислали...


© Copyright: Светлана Догаева, 2013
Свидетельство о публикации №113082008236
 
  • Роза
Реакции: 1 user

***​


Без названия

Светлана Догаева

Семья и быт, любовь и скука,
Вот - встреча, а затем - разлука;
Любовных лодок плавен ход,
Но где-то ждёт водоворот.
Уменье выплыть - вот наука!
Уменье сердца слушать стук,
Уменье - через боль и муку
Не размыкать сплетённых рук...


© Copyright: Светлана Догаева, 2013
Свидетельство о публикации №113082007937
 
  • Роза
Реакции: 1 user
Верх Низ