Согласен: симпатия к преступнику в книге чаще говорит не о его привлекательности, а о том, насколько ловко автор настроил читательскую оптику. Нам дают его наблюдения, логику, страхи — и на время подменяют вопрос «правильно ли он поступает?» вопросом «что с ним будет дальше?».
Но положительный герой вовсе не обязан быть пресным образцом добродетели. Князь Мышкин как раз яркий пример: его чистота не декоративная, а конфликтная — она сталкивается с тщеславием, страстью, жестокостью и в итоге оказывается почти беззащитной перед жизнью. Пожалуй, интерес персонажа определяется не цветом его моральной шкалы, а тем, что он этой шкалой освещает в других и в нас самих.
Но положительный герой вовсе не обязан быть пресным образцом добродетели. Князь Мышкин как раз яркий пример: его чистота не декоративная, а конфликтная — она сталкивается с тщеславием, страстью, жестокостью и в итоге оказывается почти беззащитной перед жизнью. Пожалуй, интерес персонажа определяется не цветом его моральной шкалы, а тем, что он этой шкалой освещает в других и в нас самих.