фигово. сегодня забыл иврит завтра забуду как меня зовут...
- Автор темы alex алекс
- Дата начала
- Рекомендовано
- Недавняя активность Недавняя активность:
- Ответы: Ответы 340
- Просмотры: Просмотры 2 тыс.
это я тебе так настроение испортила?
я думала наоборот)
не ты. нормально все. устал просто хочу жить а не сражаться за эту жизнь
ладно, лучшее отвлечение это нагрузить мозги работой
@Shade, скажи мне, пожалуйста, как лингвист- лингвисту любителю
мельницы моего сердца это как?
жар сердца. тепло сердца, биение сердца, огонь сердца этот образный ряд мне как то понятен. но тут образ вращения, круговорота, как я могу истолковать мельницу (и как понимаю ветряную)
английский вариант "мельницы моего сознания" тоже мало что дает
может здесь какая то тонкость французского, которую я не могу уловить?
посмотрел несколько переводов, все просто механически переводят как мельницы сердца...
@Shade, скажи мне, пожалуйста, как лингвист- лингвисту любителю
мельницы моего сердца это как?
жар сердца. тепло сердца, биение сердца, огонь сердца этот образный ряд мне как то понятен. но тут образ вращения, круговорота, как я могу истолковать мельницу (и как понимаю ветряную)
английский вариант "мельницы моего сознания" тоже мало что дает
может здесь какая то тонкость французского, которую я не могу уловить?
посмотрел несколько переводов, все просто механически переводят как мельницы сердца...
вот и верно.. просто живи.
Поскольку в Европе ветряные мельницы-часть культуры, они стали использоваться как метафоры во многих произведениях. Определенного идиоматического выражения нет. Но если почитаешь подстрочник, увидишь, что речь идет о вечном движении, иначе говоря "твое имя заставляет биться чаще мое сердце"
Образ мельницы часто используется в литературе "Письма моей мельницы" Альфонс Доде, например. Это как часть пейзажа Франции, как березка для русского.
@Shade, вот биение я думал...
биение в такт? не очень
но там вращение, понимаешь, там и подсолнух свою головку вслед солнцу, там такой возврат на круги своя, вот этот калейдоскоп, карусель. а как это с сердцем...
биение в такт? не очень
но там вращение, понимаешь, там и подсолнух свою головку вслед солнцу, там такой возврат на круги своя, вот этот калейдоскоп, карусель. а как это с сердцем...
может действительно как то отделить мельницы и сердце?
Саша, делай на свое усмотрение, думаю твой талант подскажет
Шестерёнки?
Маятник в часах?
@Shade,
захотелось чего то небанального. и вот...
закружило между нами
счастье или быть беде,
я в ручей бросаю камень
и кругами по воде
деревянный мостик шаткий
травы в утренней росе
скачут звездные лошадки
в Луна парке карусель
ночь полна сомнений бурных
сон, не вижу я лица
далёко кольцо Сатурна
без начала и конца
круг в часах опишет ловко
стрелка, некуда свернуть
и подсолнуха головка
вслед за солнцем держит путь
в круге этом где же дверца
было? есть? иль жизнь нова?
перемалывают сердце
моих мельниц жернова
сердце в дребезг- тает наледь
и становится легко
я разматываю память,
как играются с клубком
чаек крик над морем гордым,
в снежном вихре голоса
и норвежские фиорды
и зелёные леса
круг в часах опишет ловко
стрелка, некуда свернуть
и подсолнуха головка
вслед за солнцем держит путь
в круге этом где же дверца
было? есть? иль жизнь нова?
перемалывают сердце
моих мельниц жернова
пролилась холодным светом
одинокая звезда,
так кончалось наше лето,
птенчик выпал из гнезда
наступал сезон разлуки
а за ним сезон беды
на песке не слышим звуки,
но останутся следы
как слезинкой дождь играет
по скамейке грусть свою
только песни умирают,
когда песни не поют
исчезают в полдень тени,
я смотал клубок назад
цвет волос как лист осенний,
голубых небес глаза
закружило между нами
счастье или быть беде
я в ручей бросаю камень
и кругами по воде
в круге этом где же дверца
было? есть? иль жизнь нова?
перемалывают сердце
моих мельниц жернова...
захотелось чего то небанального. и вот...
закружило между нами
счастье или быть беде,
я в ручей бросаю камень
и кругами по воде
деревянный мостик шаткий
травы в утренней росе
скачут звездные лошадки
в Луна парке карусель
ночь полна сомнений бурных
сон, не вижу я лица
далёко кольцо Сатурна
без начала и конца
круг в часах опишет ловко
стрелка, некуда свернуть
и подсолнуха головка
вслед за солнцем держит путь
в круге этом где же дверца
было? есть? иль жизнь нова?
перемалывают сердце
моих мельниц жернова
сердце в дребезг- тает наледь
и становится легко
я разматываю память,
как играются с клубком
чаек крик над морем гордым,
в снежном вихре голоса
и норвежские фиорды
и зелёные леса
круг в часах опишет ловко
стрелка, некуда свернуть
и подсолнуха головка
вслед за солнцем держит путь
в круге этом где же дверца
было? есть? иль жизнь нова?
перемалывают сердце
моих мельниц жернова
пролилась холодным светом
одинокая звезда,
так кончалось наше лето,
птенчик выпал из гнезда
наступал сезон разлуки
а за ним сезон беды
на песке не слышим звуки,
но останутся следы
как слезинкой дождь играет
по скамейке грусть свою
только песни умирают,
когда песни не поют
исчезают в полдень тени,
я смотал клубок назад
цвет волос как лист осенний,
голубых небес глаза
закружило между нами
счастье или быть беде
я в ручей бросаю камень
и кругами по воде
в круге этом где же дверца
было? есть? иль жизнь нова?
перемалывают сердце
моих мельниц жернова...
@alex алекс, это гениально... я читала многие варианты раньше, твой прям лег на французское восприятие..спасибо!
Унесла, естественно..
Унесла, естественно..
и не надо в лоб
просто такое самоуправство. нет там никаких жерновов...но по другому у меня не складывалось никак
Эдмунд Спенсер Аморетти 10
о, бог Любви, как ты несправедлив,
когда моя красавица беспечна,
презреньем нас с тобою наградив,
меня на муки обрекает вечно!
она смеётся, душу мне калечит,
и этот смех, как острые ножи,
в полон берет таких чистосердечных,
молю тебя, гордячку накажи!
пусть взгляд высокомерный задрожит,
укороти насмешливую прыть
все недостатки в своей книге укажи
поймет быть может, каково тонуть, но плыть
и лишь тогда, когда смеются над тобой,
поймешь, что смехом причинял и сам ты боль...
Unrighteous Lord of love, what law is this,
That me thou makest thus tormented be,
The whiles she lordeth in licentious blisse
Of her freewill, scorning both thee and me?
See! how the Tyrannesse doth ioy to see
The hugh massácres which her eyes do make,
And humbled harts brings captive unto thee,
That thou of them mayst mightie vengeance take.
But her proud hart doe thou a little shake,
And that high look, with which she doth comptroll
All this worlds pride, bow to a baser make*,
And al her faults in thy black booke enroll:
That I may laugh at her in equall sort
As she doth laugh at me, and makes my pain her sport.
о, бог Любви, как ты несправедлив,
когда моя красавица беспечна,
презреньем нас с тобою наградив,
меня на муки обрекает вечно!
она смеётся, душу мне калечит,
и этот смех, как острые ножи,
в полон берет таких чистосердечных,
молю тебя, гордячку накажи!
пусть взгляд высокомерный задрожит,
укороти насмешливую прыть
все недостатки в своей книге укажи
поймет быть может, каково тонуть, но плыть
и лишь тогда, когда смеются над тобой,
поймешь, что смехом причинял и сам ты боль...
Unrighteous Lord of love, what law is this,
That me thou makest thus tormented be,
The whiles she lordeth in licentious blisse
Of her freewill, scorning both thee and me?
See! how the Tyrannesse doth ioy to see
The hugh massácres which her eyes do make,
And humbled harts brings captive unto thee,
That thou of them mayst mightie vengeance take.
But her proud hart doe thou a little shake,
And that high look, with which she doth comptroll
All this worlds pride, bow to a baser make*,
And al her faults in thy black booke enroll:
That I may laugh at her in equall sort
As she doth laugh at me, and makes my pain her sport.
спасибо, Николенька!
Саш. Очень хорошо. Такое удовольствие получаю...
@Anella, спасибо, Анеля!
Эдмунд Спенсер Аморетти 11
заканчиваю миром каждый день,
на всё готов, чтоб правду услыхать,
но враг жесток, преследует, как тень
и начинает снова воевать
хоть каждому из нас дано понять
война- всегда, пожалуй, это слишком,
но с жадностью стараемся поймать
свою победу и не ищем передышку
и странная вдруг озаряет вспышка,
она печаль заставит замереть:
я смерть ищу, наивный, как мальчишка,
противник же не даст мне умереть
наступит мир, утихнет эта боль,
да вот какой не знаем мы ценой...
Dayly when I do seeke and sew for peace,
And hostages doe offer for my truth,
She, cruell warriour, doth her selfe addresse
To battell, and the weary war renew’th;
Ne wilbe moov’d, with reason or with rewth*,
To graunt small respit to my restlesse toile;
But greedily her fell intent poursewth,
Of my poore life to make unpittied spoile.
Yet my poore life, all sorrowes to assoyle,
I would her yield, her wrath to pacify;
But then she seeks, with torment and turmoyle,
To force me live, and will not let me dy.
All paine hath end, and every war hath peace;
But mine, no price nor prayer may surcease.
заканчиваю миром каждый день,
на всё готов, чтоб правду услыхать,
но враг жесток, преследует, как тень
и начинает снова воевать
хоть каждому из нас дано понять
война- всегда, пожалуй, это слишком,
но с жадностью стараемся поймать
свою победу и не ищем передышку
и странная вдруг озаряет вспышка,
она печаль заставит замереть:
я смерть ищу, наивный, как мальчишка,
противник же не даст мне умереть
наступит мир, утихнет эта боль,
да вот какой не знаем мы ценой...
Dayly when I do seeke and sew for peace,
And hostages doe offer for my truth,
She, cruell warriour, doth her selfe addresse
To battell, and the weary war renew’th;
Ne wilbe moov’d, with reason or with rewth*,
To graunt small respit to my restlesse toile;
But greedily her fell intent poursewth,
Of my poore life to make unpittied spoile.
Yet my poore life, all sorrowes to assoyle,
I would her yield, her wrath to pacify;
But then she seeks, with torment and turmoyle,
To force me live, and will not let me dy.
All paine hath end, and every war hath peace;
But mine, no price nor prayer may surcease.
Эдмунд Спенсер Аморетти 12
однажды, вдохновившись её взглядом,
о мире я молил, как жалкий пленник,
а друг же (что врага страшней) был рядом
и упрекал меня в чудовищной измене
сложить оружье, о покорности мгновенье!
но выступает из невидимого круга
толпа моих таинственных сомнений,
чтоб меч вложить в слабеющую руку
и снова бесконечны эти муки,
плоды покорности и странного союза
когда мы рядом- близить час разлуки,
когда ты любишь-стать в любви обузой
иль это явь, а может мне приснилось,
врагу я жалуюсь, что жизнь -несправедливость...
One day I sought with her hart-thrilling eies
To make a truce, and termes to entertaine;
All fearlesse then of so false enimies,
Which sought me to entrap in treasons traine.
So, as I then disarmed did remaine,
A wicked ambush, which lay hidden long
In the close covert of her guilful eyen,
Thence breaking forth, did thick about me throng.
Too feeble I t’abide the brunt so strong,
Was forst to yield my selfe into their hands;
Who, me captiving streight with rigorous wrong,
Have ever since kept me in cruell bands.
So, Ladie, now to you I doo complaine
Against your eies, that iustice I may gaine.
однажды, вдохновившись её взглядом,
о мире я молил, как жалкий пленник,
а друг же (что врага страшней) был рядом
и упрекал меня в чудовищной измене
сложить оружье, о покорности мгновенье!
но выступает из невидимого круга
толпа моих таинственных сомнений,
чтоб меч вложить в слабеющую руку
и снова бесконечны эти муки,
плоды покорности и странного союза
когда мы рядом- близить час разлуки,
когда ты любишь-стать в любви обузой
иль это явь, а может мне приснилось,
врагу я жалуюсь, что жизнь -несправедливость...
One day I sought with her hart-thrilling eies
To make a truce, and termes to entertaine;
All fearlesse then of so false enimies,
Which sought me to entrap in treasons traine.
So, as I then disarmed did remaine,
A wicked ambush, which lay hidden long
In the close covert of her guilful eyen,
Thence breaking forth, did thick about me throng.
Too feeble I t’abide the brunt so strong,
Was forst to yield my selfe into their hands;
Who, me captiving streight with rigorous wrong,
Have ever since kept me in cruell bands.
So, Ladie, now to you I doo complaine
Against your eies, that iustice I may gaine.