переводчик поэту глаз не выкл друг товарищ и брат!
-
Новый функционал на форуме!
Аудио профиля
Ваши собственные смайлики
Голосовые сообщения на форуме
Новости
- Автор темы alex алекс
- Дата начала
- Рекомендовано
- Недавняя активность Недавняя активность:
- Ответы: Ответы 508
- Просмотры: Просмотры 5 тыс.
скажи, конечно!
спрашивал себя, если ты так любишь Омегу, перевел десятки их песен, почему не перевел до сих пор "Гаммаполис"
задумался...
великая песня, но стихи мне всегда казались немного (подбираю слова)наивными что ли...
семидесятые годы, эпоха исследований космоса, время надежд на контакт с иными мирами и цивилизациями. да и написавшие тогда эту песню были молодыми и вряд ли им было грустно от сюжета о выдуманном далёком Гаммаполисе, посланник которого побывал на Земле.
вот уж поистине, нам иногда бывает нужно много много лет прожить и пережить, чтобы по другому взглянуть на знакомые вещи.
а теперь, когда от моей любимой Омеги остались только (дай бог им здоровья!!!) Дьердь Молнар и Ференц Дебрецени, а Кобор, Михали и Бенко вознеслись Ангелами в вечность...теперь эта песня слушается совсем по другому, с такой пронзительной и щемящей тоской.
я на чужбине долгих двадцать лет,
но час настал, прощай Земля
и манит родины далекой теплый свет
ведь Гаммаполис ждёт меня
те, кто остались, скажут "в добрый путь!"
мои товарищи, друзья
ответ "до встречи!" -значит обмануть,
лишь Гаммаполис ждёт меня
любимая, пусть Бог тебя хранит,
будь у другого счастлива огня,
а ты не верила, когда я говорил,
что Гаммаполис ждёт меня
в полночный час я навсегда уйду
в ночную высь, и веря и любя
найди на небе яркую звезду-
там Гаммаполис ждёт меня...
Поздно. Ты уже сам исправил.
ну да. оно корявое получилось, чуть обстрогал
Эдмунд Спенсер Аморетти 28
по легенде Купидон, желая отомстить Аполлону, выпустил две стрелы. Стрелу любви в Аполлона и стрелу отвращения в Дафну, которую тот добивался.
и когда убегающая Дафна взмолилась к богам помочь ей, они превратили её в лавровое дерево....
листом лавровым грудь свою и плечи
покрыла, не случайность же в одежде,
я , как поэт, сам лаврами увенчан,
быть может, это знак моей надежде?
ту силу лавра, что имел я прежде,
груди твоей хотел я передать
ты вспомни ту, кем был тогда отвержен,
кого не смог бог Аполлон догнать
и вот, как Дафна, убегаешь ты опять,
та бога презирала, ты поэта
лавровым деревом тебе уже не стать,
но ты прекрасна в одеянье этом!
во всём почтении глубокого поклона
моя мольба, не убегай от Аполлона...
The laurel-leafe which you this day doe weare
Gives me great hope of your relenting mynd:
For since it is the badge which I doe beare*,
Ye, bearing it, doe seeme to me inclind.
The powre thereof, which ofte in me I find,
Let it likewise your gentle brest inspire
With sweet infusion, and put you in mind
Of that proud mayd whom now those leaves attyre:
Proud Daphne, scorning Phœbus lovely** fyre,
On the Thessalian shore from him did flie;
For which the gods, in theyr revengefull yre,
Did her transforme into a laurell-tree.
Then fly no more, fayre Love, from Phebus chace,
But in your brest his leafe and love embrace.
по легенде Купидон, желая отомстить Аполлону, выпустил две стрелы. Стрелу любви в Аполлона и стрелу отвращения в Дафну, которую тот добивался.
и когда убегающая Дафна взмолилась к богам помочь ей, они превратили её в лавровое дерево....
листом лавровым грудь свою и плечи
покрыла, не случайность же в одежде,
я , как поэт, сам лаврами увенчан,
быть может, это знак моей надежде?
ту силу лавра, что имел я прежде,
груди твоей хотел я передать
ты вспомни ту, кем был тогда отвержен,
кого не смог бог Аполлон догнать
и вот, как Дафна, убегаешь ты опять,
та бога презирала, ты поэта
лавровым деревом тебе уже не стать,
но ты прекрасна в одеянье этом!
во всём почтении глубокого поклона
моя мольба, не убегай от Аполлона...
The laurel-leafe which you this day doe weare
Gives me great hope of your relenting mynd:
For since it is the badge which I doe beare*,
Ye, bearing it, doe seeme to me inclind.
The powre thereof, which ofte in me I find,
Let it likewise your gentle brest inspire
With sweet infusion, and put you in mind
Of that proud mayd whom now those leaves attyre:
Proud Daphne, scorning Phœbus lovely** fyre,
On the Thessalian shore from him did flie;
For which the gods, in theyr revengefull yre,
Did her transforme into a laurell-tree.
Then fly no more, fayre Love, from Phebus chace,
But in your brest his leafe and love embrace.
Эдмунд Спенсер Аморетти 29
смотрю, как суть и смысл искажает
венца лаврового, что отдал ей в подарок:
"так победителей одних лишь награждают,
даритель -пленник мой, как он смешон и жалок!
герою лавры, проигравшему-остаток,
и для чего певцы нам и поэты?
свершивший подвиг - он велик и ярок,
поэт же должен рассказать об этом"
что ж, озарённый ярким светом,
пусть видит мой герой раба, не друга,
но то, что подвиги его не канут в лету,
моя, надеюсь , скромная заслуга!
благословенна будь, любовь моя,
тобою может завоёван буду я....
See! how the stubborne damzell doth deprave
My simple meaning with disdaynfull scorne,
And by the bay which I unto her gave
Accoumpts my self her captive quite forlorne.
The bay, quoth she, is of the victours born,
Yielded them by the vanquisht as theyr meeds,
And they therewith doe poetes heads adorne,
To sing the glory of their famous deeds.
But sith she will the conquest challeng needs,
Let her accept me as her faithfull thrall;
That her great triumph, which my skill exceeds,
I may in trump of fame blaze over all.
Then would I decke her head with glorious bayes,
And fill the world with her victorious prayse.
смотрю, как суть и смысл искажает
венца лаврового, что отдал ей в подарок:
"так победителей одних лишь награждают,
даритель -пленник мой, как он смешон и жалок!
герою лавры, проигравшему-остаток,
и для чего певцы нам и поэты?
свершивший подвиг - он велик и ярок,
поэт же должен рассказать об этом"
что ж, озарённый ярким светом,
пусть видит мой герой раба, не друга,
но то, что подвиги его не канут в лету,
моя, надеюсь , скромная заслуга!
благословенна будь, любовь моя,
тобою может завоёван буду я....
See! how the stubborne damzell doth deprave
My simple meaning with disdaynfull scorne,
And by the bay which I unto her gave
Accoumpts my self her captive quite forlorne.
The bay, quoth she, is of the victours born,
Yielded them by the vanquisht as theyr meeds,
And they therewith doe poetes heads adorne,
To sing the glory of their famous deeds.
But sith she will the conquest challeng needs,
Let her accept me as her faithfull thrall;
That her great triumph, which my skill exceeds,
I may in trump of fame blaze over all.
Then would I decke her head with glorious bayes,
And fill the world with her victorious prayse.
люблю это! и это! "Ловцы жемчуга" Ария Надира, Жорж Бизе
Je crois entendre encore (Les pêcheurs de perles)
Je crois entendre encore
Je crois entendre encore
Caché sous les palmiers
Sa voix tendre et sonore
Comme un chant de ramiers.
Oh nuit enchanteresse
Divin ravissement
Oh souvenir charmant,
Folle ivresse, doux rêve!
Aux clartés des étoiles
Je crois encore la voir
Entr'ouvrir ses longs voiles
Aux vents tièdes du soir.
Oh nuit enchanteresse
Divin ravissement
Oh souvenir charmant
Folle ivresse, doux rêve!
Charmant souvenir!
Charmant souvenir!
Либретто:
Зурга и Надир любят одну и ту же девушку. Чтобы не стать врагами, они расстаются. Их любимая, Лейла, принесла обет целомудрия, она стала жрицей, помогающей своим пением искателям жемчуга. Зурга избран вождем, а Надир возвращается. Он понимает, что все ещё любит Лейлу. Её сердце тоже ещё не остыло. Надир стремится вывезти её из храма на вершине скалы. Едва он входит в храм, как его схватывают по приказу жреца Нурабаду. Зурга хочет спасти друга, но узнав, что жрица, нарушившая обет — это Лейла, решает не вмешиваться. Но вдруг он по ожерелью Лейлы узнаёт, что это именно она некогда спасла ему жизнь, и отвлекает внимание жителей деревни, поджигая их хижины. Надиру и Лейле удаётся скрыться. По приказу жреца Зургу бросают в костёр.
@alex алекс, ой, Саша, я влезла..
и продолжай так делать!
@Shade, теперь это можно петь по русски!
мне голос лился в уши,
укрылся в пальмах я
ласкал тот голос душу
и грел сильней огня
сияй в ночи волшебной
божественный восторг
и память тех мгновений-
пьянящий сладкий сон
а в небе звёзды светят
манит загадкой даль,
но шаловливый ветер
мне приоткрыл вуаль
сияй в ночи волшебной
божественный восторг
и память тех мгновений-
пьянящий сладкий сон
прекрасна ты память!
прекрасна ты память...
мне голос лился в уши,
укрылся в пальмах я
ласкал тот голос душу
и грел сильней огня
сияй в ночи волшебной
божественный восторг
и память тех мгновений-
пьянящий сладкий сон
а в небе звёзды светят
манит загадкой даль,
но шаловливый ветер
мне приоткрыл вуаль
сияй в ночи волшебной
божественный восторг
и память тех мгновений-
пьянящий сладкий сон
прекрасна ты память!
прекрасна ты память...
Эдмунд Спенсер Аморетти 30
моя любовь к тебе огнём летит,
а ты её встречаешь льдом холодным,
не растопить твой холодок в груди,
попытки все окажутся бесплодны
и вопреки законам всем природным
не тает лёд, с огнём соприкасаясь,
пылает пламя, точно зверь голодный
льдом, как дровами с жадностью питаясь
загадку эту разгадать стараюсь
по льду огонь всегда скучает жаркий
лёд ещё твёрже хочет стать, пытаясь
как сталь булатная пройти огнём закалку
вот так и спорят меж собою лёд и пламя,
и то же происходит между нами...
My Love is lyke to yse, and I to fyre:
How comes it then that this her cold so great
Is not dissolv’d through my so hot desyre,
But harder growes the more I her intreat?
Or how comes it that my exceeding heat
Is not delayd* by her hart-frosen cold,
But that I burne much more in boyling sweat,
And feele my flames augmented manifold?
What more miraculous thing may be told,
That fire, which all things melts, should harden yse,
And yse, which is congeald with sencelesse cold,
Should kindle fyre by wonderful devyse?
Such is the powre of love in gentle mind,
That it can alter all the course of kynd.
моя любовь к тебе огнём летит,
а ты её встречаешь льдом холодным,
не растопить твой холодок в груди,
попытки все окажутся бесплодны
и вопреки законам всем природным
не тает лёд, с огнём соприкасаясь,
пылает пламя, точно зверь голодный
льдом, как дровами с жадностью питаясь
загадку эту разгадать стараюсь
по льду огонь всегда скучает жаркий
лёд ещё твёрже хочет стать, пытаясь
как сталь булатная пройти огнём закалку
вот так и спорят меж собою лёд и пламя,
и то же происходит между нами...
My Love is lyke to yse, and I to fyre:
How comes it then that this her cold so great
Is not dissolv’d through my so hot desyre,
But harder growes the more I her intreat?
Or how comes it that my exceeding heat
Is not delayd* by her hart-frosen cold,
But that I burne much more in boyling sweat,
And feele my flames augmented manifold?
What more miraculous thing may be told,
That fire, which all things melts, should harden yse,
And yse, which is congeald with sencelesse cold,
Should kindle fyre by wonderful devyse?
Such is the powre of love in gentle mind,
That it can alter all the course of kynd.
@alex алекс, Саш!
читаю тебя...сколько читаю...
ты так легко и красиво жонглируешь словами...
хотя понимаю, что это великий труд поэта...
чет представила Сашку в быту разговаривает стихами..
читаю тебя...сколько читаю...
ты так легко и красиво жонглируешь словами...
хотя понимаю, что это великий труд поэта...
чет представила Сашку в быту разговаривает стихами..
@Nicole,
так ведь п...ть не мешки таскать)
в быту я разговариваю бытовым языком, иногда матерным. и...сильно заикаюсь. заикание было с детства, но иногда на годы пропадало, потом возвращалось. после 20-го года (ты помнишь-начало болезней) может из за многочисленных наркозов или еще чего заикаться стал сильнее, особенно в кабинетах врачей, а там я провожу пол жизни...
милая...
так ведь п...ть не мешки таскать)
в быту я разговариваю бытовым языком, иногда матерным. и...сильно заикаюсь. заикание было с детства, но иногда на годы пропадало, потом возвращалось. после 20-го года (ты помнишь-начало болезней) может из за многочисленных наркозов или еще чего заикаться стал сильнее, особенно в кабинетах врачей, а там я провожу пол жизни...
@alex алекс, Саш я помню другой)
загляни в вотсап...
загляни в вотсап...
Эдмунд Спенсер Аморетти 31
ах, мать природа так несправедлива,
сердца жестокие в изяществе хранит,
нельзя на свете быть лицом красивой,
а вместо сердца чтоб стучал гранит
в зверином мире проще, кто убит,
а кто убийцей стал с кровавой мордой,
о победителе лик сразу говорит,
и выдаст жертву вид её покорный
ну, а моя любовь в притворстве гордом
милей она всех Ангела созданий,
но любит мучить долго и упорно
сердца рабов своих в кровавых банях
не сочетаются жестокость с красотой,
когда б узнала, не была она такой...
Ah! why hath Nature to so hard a hart
Given so goodly giftes of beauties grace,
Whose pryde depraves each other better part,
And all those pretious ornaments deface?
Sith to all other beastes of bloody race
A dreadfull countenance she given hath,
That with theyr terrour all the rest may chace,
And warne to shun the daunger of theyr wrath.
But my proud one doth worke the greater scath*,
Through sweet allurement of her lovely hew,
That she the better may in bloody bath
Of such poore thralls her cruell hands embrew.
But did she know how ill these two accord,
Such cruelty she would have soone abhord.
ах, мать природа так несправедлива,
сердца жестокие в изяществе хранит,
нельзя на свете быть лицом красивой,
а вместо сердца чтоб стучал гранит
в зверином мире проще, кто убит,
а кто убийцей стал с кровавой мордой,
о победителе лик сразу говорит,
и выдаст жертву вид её покорный
ну, а моя любовь в притворстве гордом
милей она всех Ангела созданий,
но любит мучить долго и упорно
сердца рабов своих в кровавых банях
не сочетаются жестокость с красотой,
когда б узнала, не была она такой...
Ah! why hath Nature to so hard a hart
Given so goodly giftes of beauties grace,
Whose pryde depraves each other better part,
And all those pretious ornaments deface?
Sith to all other beastes of bloody race
A dreadfull countenance she given hath,
That with theyr terrour all the rest may chace,
And warne to shun the daunger of theyr wrath.
But my proud one doth worke the greater scath*,
Through sweet allurement of her lovely hew,
That she the better may in bloody bath
Of such poore thralls her cruell hands embrew.
But did she know how ill these two accord,
Such cruelty she would have soone abhord.
Эдмунд Спенсер Аморетти 32
тяжёлый труд и жаркий пыл огня
любое чудо могут сотворить
кузнец, могучим молотом звеня,
куёт железо, и не даст ему остыть
и я хочу, в одну лишь точку бить
и жар страстей все добавлять в огонь,
но не могу ей сердце размягчить,
железа твёрже, не способно на любовь
и чем я дольше продолжаю бой,
(вот странные превратности судьбы!)
тем равнодушней милый Ангел мой
улыбкой встретит все мои мольбы
погас огонь , она как камень блеклый,
а от меня на нём лишь горстка пепла...
The paynefull smith with force of fervent heat
The hardest yron soone doth mollify,
That with his heavy sledge he can it beat,
And fashion to what he it list apply.
Yet cannot all these flames in which I fry
Her hart, more hard then yron, soft a whit,
Ne all the playnts and prayërs with which I
Doe beat on th’andvile of her stubberne wit:
But still, the more she fervent sees my fit,
The more she frieseth in her wilfull pryde,
And harder growes, the harder she is smit
With all the playnts which to her be applyde.
What then remaines but I to ashes burne,
And she to stones at length all frosen turne!
тяжёлый труд и жаркий пыл огня
любое чудо могут сотворить
кузнец, могучим молотом звеня,
куёт железо, и не даст ему остыть
и я хочу, в одну лишь точку бить
и жар страстей все добавлять в огонь,
но не могу ей сердце размягчить,
железа твёрже, не способно на любовь
и чем я дольше продолжаю бой,
(вот странные превратности судьбы!)
тем равнодушней милый Ангел мой
улыбкой встретит все мои мольбы
погас огонь , она как камень блеклый,
а от меня на нём лишь горстка пепла...
The paynefull smith with force of fervent heat
The hardest yron soone doth mollify,
That with his heavy sledge he can it beat,
And fashion to what he it list apply.
Yet cannot all these flames in which I fry
Her hart, more hard then yron, soft a whit,
Ne all the playnts and prayërs with which I
Doe beat on th’andvile of her stubberne wit:
But still, the more she fervent sees my fit,
The more she frieseth in her wilfull pryde,
And harder growes, the harder she is smit
With all the playnts which to her be applyde.
What then remaines but I to ashes burne,
And she to stones at length all frosen turne!
спасибо, Николенька!!!
Эдмунд Спенсер Аморетти 33
этот сонет необычен тем, что адресован не любимой, а близкому другу Лодовику Брайскетту с оправданием, почему он не завершил "Королеву Фей"-посвящение королеве Елизавете
вину свою признать хочу скорей,
такой ошибкой не пристало мне гордиться,
я не закончил "Королеву Фей"
о нашей (Бог Храни!!!) Императрице
а значит есть, мой друг, куда стремиться,
ты понимаешь, Лодовик, поэта слово,
легко нам в спешке хоть немного оступиться,
и получается порою очень плохо
сказать сейчас могу об этом много,
но в оправданье есть ещё причина-
любовью болен я , ниспосланной мне Богом
не как поэт я говорю, а как мужчина
поэтам свойственно страдать, пылать, любить,
где силы взять и труд свой завершить...
Great wrong I doe, I can it not deny,
To that most sacred empresse, my dear dred,
Not finishing her Queene of Faëry,
That mote enlarge her living prayses, dead.
But Lodwick*, this of grace to me aread:
Do ye not thinck th’accomplishment of it
Sufficient worke for one mans simple head,
All were it, as the rest, but rudely writ?
How then should I, without another wit,
Thinck ever to endure so tedious toyle,
Sith that this one is tost with troublous fit
Of a proud Love, that doth my spirite spoyle?
Cease, then, till she vouchsafe to grawnt me rest,
Or lend you me another living brest.
этот сонет необычен тем, что адресован не любимой, а близкому другу Лодовику Брайскетту с оправданием, почему он не завершил "Королеву Фей"-посвящение королеве Елизавете
вину свою признать хочу скорей,
такой ошибкой не пристало мне гордиться,
я не закончил "Королеву Фей"
о нашей (Бог Храни!!!) Императрице
а значит есть, мой друг, куда стремиться,
ты понимаешь, Лодовик, поэта слово,
легко нам в спешке хоть немного оступиться,
и получается порою очень плохо
сказать сейчас могу об этом много,
но в оправданье есть ещё причина-
любовью болен я , ниспосланной мне Богом
не как поэт я говорю, а как мужчина
поэтам свойственно страдать, пылать, любить,
где силы взять и труд свой завершить...
Great wrong I doe, I can it not deny,
To that most sacred empresse, my dear dred,
Not finishing her Queene of Faëry,
That mote enlarge her living prayses, dead.
But Lodwick*, this of grace to me aread:
Do ye not thinck th’accomplishment of it
Sufficient worke for one mans simple head,
All were it, as the rest, but rudely writ?
How then should I, without another wit,
Thinck ever to endure so tedious toyle,
Sith that this one is tost with troublous fit
Of a proud Love, that doth my spirite spoyle?
Cease, then, till she vouchsafe to grawnt me rest,
Or lend you me another living brest.
классно.. сравнение любви с кузнечным делом